За работу над книгой итальянского мыслителя Джорджо Агамбена «Пиноккио. Философский анализ» (М.: Лёд, 2024) переводчица Марина Козлова, научный редактор Станислав Мухамеджанов и редактор Алина Климкина в ноябре 2025 года были удостоены премии «Просветитель. Перевод». Публикуем отзыв наших постоянных авторов
В одном из самых пронзительных эпизодов «Приключений Пиноккио» Карло Коллоди его деревянный герой, уставший от бесконечных злоключений, обращает взор к звездам и вопрошает: «Почему все дети на свете спят в своих кроватках, а я один должен ночевать на кладбище?» Этот вопрос, балансирующий между комедией и трагедией, как нельзя лучше отражает суть всей истории. «Пиноккио» — это не просто сказка о непослушном мальчике с длинным носом. Это темная, странная, архетипическая притча о становлении, вине и спасении, чья глубина до сих пор ставит в тупик критиков. И вот теперь, с выходом на русском языке эссе Джорджо Агамбена «Пиноккио. Философский анализ», у нас наконец-то появился ключ к разгадке ее главных тайн.
Агамбен — один из самых изощренных и требовательных европейских философов, автор сложнейших трудов о суверенной власти, Homo sacer и состоянии исключения1. Казалось бы, что может быть дальше от его интересов, чем история деревянной куклы? Однако именно в этой кажущейся несовместимости и кроется гений его подхода. Для Агамбена Пиноккио — не культурный памятник и не объект ностальгии, а живой философский персонаж, чье существование на грани между человеком и вещью, жизнью и не-жизнью, ставит под вопрос сами наши представления о том, что значит «быть».
Книга Агамбена, блестяще переведенная Мариной Козловой (чьи предисловие и примечания сами по себе образец филологического комментария), построена как детективное расследование. Философ не навязывает свою теорию, а ведет читателя за собой, шаг за шагом разбирая текст Коллоди, два комментария к нему и три слоя классических иллюстраций.
Пролог в аду
Уже с первой главы (пролога в аду) Агамбен совершает решительный ход. Он обращает наше внимание на спорную фразу в шестой главе: «Стояла ни дать ни взять настоящая адская ночка». Путем текстологического анализа он доказывает, что это не опечатка (inferno вместо inverno, зима), а исходный вариант. Таким образом, все приключения Пиноккио с самого начала разворачиваются не просто в зимнюю стужу, а в инфернальном пространстве, в своего рода аду. Это не метафора, а онтологическое условие существования героя. Пиноккио — не будущий человек, который учится на ошибках; он — вечный обитатель чистилища, где граница между жизнью и смертью, человеком и куклой, правдой и ложью размыта.
Агамбен ловко лавирует между двумя полюсами интерпретации. С одной стороны, он отвергает настойчиво эзотерическое прочтение Элемира Золлы, видящего в сказке зашифрованный масонский трактат об инициации. С другой — спорит с изощренным, но слишком «литературным» комментарием Джорджо Манганелли, который намеренно игнорирует эти мистериальные мотивы. Задача Агамбена — не выбрать одну из версий, а найти третий путь. Он предлагает понять инициацию Пиноккио не как обретение тайного знания, а как «страсть» в библейском смысле — череду переживаний и потрясений, суть которых ускользает от самого героя.
Что скрывает нос? Антропология куклы
Центральный образ Агамбена — Пиноккио как «человеческое, которое может проявиться только в том, что по сути своей им не является». Джеппетто и все окружающие обращаются с куском полена как с мальчиком, требуя от него человеческих поступков. Но сам Пиноккио всеми силами отстаивает свою древесную, нечеловеческую природу. Его бунт — это не просто детское непослушание, а онтологическое сопротивление. Он не хочет становиться мальчиком, потому что чувствует: в этом «становлении» будет утрачена его подлинная сущность.
Вот почему кульминацией его пути становится не превращение в человека, а пребывание в Стране увеселений и последующая метаморфоза в осла. Агамбен видит в этом не наказание, а высшую точку его инаковости. В Стране увеселений, где «всякая неделя состоит из шести четвергов и одного воскресенья», отменяется время, календарь, сама структура человеческой жизни. Это царство чистого наслаждения и игры, где сакральное, утратив свой смысл, становится забавным и обыденным. Превращение в осла — логичный финал этого побега от человеческого удела. Осёл, по Агамбену, — это не просто глупое животное. Это — вслед за Апулеем и его «Золотым ослом» — существо, которое несет на себе таинство, само того не понимая. «Мы можем нести с собой таинство существования, — пишет философ, — только если, как осёл в истории Пиноккио, не осознаем этого».
Финал как загадка
Самая блестящая часть эссе Агамбена — разбор финала. Когда Пиноккио просыпается «настоящим мальчиком», он видит в углу комнаты свою старую деревянную оболочку, «облокоченную о стул». «Какой же я был несуразный, когда был деревянным!» — с самодовольством восклицает он.
Агамбен видит в этой сцене не хэппи-энд, а величайшую загадку. Превращения не было! Две сущности — мальчик и кукла — теперь сосуществуют раздельно. Антропологическая машина, пытавшаяся насильно превратить куклу в человека, дала сбой. Кукла не стала человеком, а человек не вытеснил куклу. Они просто разошлись. Пиноккио, утверждает Агамбен, учит нас, что подлинная «инициация» — это не переход на новую ступень, а обретение способности сосуществовать со своими иными, «нечеловеческими» ипостасями, не пытаясь их подавить или ассимилировать.
Заключение для интеллектуала и не только
Эссе Агамбена — это не сухой академический разбор. Это философский триллер, написанный с азартом и любовью к тексту. Он заставляет заново влюбиться в старую сказку, увидев в ней бездны смысла. Читая Агамбена, понимаешь, что Пиноккио — наш вечный спутник. Он — воплощение того, что в нас сопротивляется взрослению, нормативности, самому статусу «человека». Он — вечный ребенок, который не желает выходить из ада игры и продолжает нести в себе таинство, которого сам не понимает.
Книга Джорджо Агамбена — лучшее доказательство того, что великие философские вопросы часто скрываются в самых неожиданных местах. И иногда, чтобы найти ответ на вопрос «что такое быть человеком?», нужно внимательно всмотреться в смешную и нелепую фигурку деревянного паяца, навсегда застывшего в соседней комнате.
Александр Марков, профессор РГГУ
Оксана Штайн, доцент УрФУ
1 Homo sacer (лат. «священный человек») — понятие римского права; темная личность, которая запрещена, может быть убита любым, но не может быть принесена в жертву в религиозном ритуале; человек, исключенный из всех гражданских прав, в то время как его/ее жизнь считается «святой» в негативном смысле; в качестве прообраза современного человека рассматривалось итальянским философом Джорджо Агамбеном.
ИСТОЧНИК: Троицкий вариант https://www.trv-science.ru/2025/12/giorgio-agamben-i-tajnaya-zhizn-pinocchio/