Этот заголовок «Новой Газеты» №4 за 1-7 февраля 1996 года непосредственно относится к первой публикации. Однако, косвенно к нему относятся и попытки цезуры в эфире, и ответы на вопросы обывателя, и обращение В.С. Черномырдина к Государственной Думе с его видением чеченской ситуации. Особняком выглядит разве что материал в связи с кончиной поэта Иосифа Бродского.
Просыпается все: совесть политиков, память чиновников. И даже в аэропорту Шенон, известном своим гипнотическим воздействием на больших интеллектуалов, — никто не дремлет.
Все-все вокруг принуждает к продолжению рода (президентских полномочий). Сброшено 12 килограммов, лицо собрано в волевое изображение, живот впухлый, грудь выпуклая — выбирай, электорат!
Ровно через две недели г-н Ельцин не выдержит и даст согласие своему народу. баллотироваться. Против природы не попрешь… Кстати, воздержание президента в вопросе выдачи своего. согласия на баллотирование по мнению аналитиков; близких к президенту еще раз подчеркивает несгибаемую политическую волю Б. Ельцина.
А в канун. положительного решения будущий президент выдает ’ положительные эмоции, демонстрирует хозяйскую тональность в комментариях внешнеполитической деятельности вверенного ему государства.
На вопрос о взаимоотношениях -с. администрацией США (дело-то к выборам!) Борис Николаевич интимно улыбнулся и произнес:
— Ну с Клинтоном, понимаешь, у нас: как бы второе свадебное путешествие… Президент: дал нам понять, что месяц — это вовсе не натянутые отношения, о которых врут некоторые журналисты: Остается надеяться, что в этих свадебных взаимоотношениях двух политиков роль «молодой» взял на себя младший по возрасту.
Президент на минувшей неделе, кроме свадебного, совершил еще. два путешествия. В Татьянин день он выбрался к студентам, где увеличил учащейся молодежи стипендию. А второй свой вояж Б. Ельцин совершил с мэром Москвы Ю. Лужковым. Вместе, рука об руку, посетили они новостройку у стен Кремля. А ведь если бы не Чубайс, стройка была бы давно завершена… Утомленные стройкой Б. Ельцин и Ю. Лужков посетили на Варварке «Русское бистро» (говорят, в китайских ресторанах специально для патриотов планируют готовить «Русскую утку по-пекински»).
Для визита в закусочную президенту выдали деньги в очень крупных купюрах, что поставило Бориса Николаевича в весьма сложное положение. Но он с честью вышел из него и вошел в положение тех, кто находится за чертой бедности. И Борис Николаевич приказал Лужкову, чтобы обеды, по крайней мере до выборов, стоили 2 тысячи рублей. Все-таки он думает о нас. Даже нанеся своим визитом ущерб «Русскому бистро» в несколько миллионов рублей, он думал не о них, «новых русских», а о нас.
Эх, кто бы догадался до выборов его в метро сводить. По пятаку бы платили за проезд…
Помните, первое знакомство президента с общепитом произошло в передаче Эльдара Рязанова, когда семья Ельциных съела котлеты из кулинарии напротив. И вот теперь простое «Русское бистро» и квасок «с хренком, ядреный». Братья электоратчики, это же наш человек! Просто министры-чинуши не выполняют указы, и, о ужас, кто-то не выплачивает пенсий. А как разрастили его, аппарат! – Туг же на ходу президент в. одностороннем. порядке. подписал договор о ненападении. (неоплевывании) претендентов друг на друга. (Но предварительно не удержался и плюнул на Явлинского, и не оставил сухого места на Зюганове…) | Жаль, все-таки мало времени осталось у ‘президента. Сколько хорошего он бы успел. И сделал бы раньше, если бы не этот Чубайс.
Акрам МУРТАЗАЕВ
Тарапуньки против штепселя
19 января (в пятницу) из программы «Взгляд с Александром Любимовым» были вырезаны несколько фрагментов («НЕГ» уже писала об этом в № 3).
Досье КТА «Телескоп»: Как выяснилось, руководители телекомпаний регулярно снимают с эфира не понравившиеся сюжеты или программы целиком. ‚В декабре 1994 года руководитель программы «Телеутро» Павел Каспаров не пропустил интервью с депутатом Госдумы Владимиром Лысенко о судьбе чеченских детей после начала военных действий, подготовленное рубрикой «Новости для молодых». Авторам предложили либо вырезать сюжет, либо отказаться от выпуска вообще. 19 марта прошлого года по распоряжению главного редактора телерадиокомпании «Россия» Альберта Приходько была вырублена из эфира РТР программа «Не вырубить!»
В середине апреля вышла последняя программа «Воскресенье» с Сергеем Алексеевым. `.::.
17 апреля зрители Орловской области не смогли увидеть заявленную в программе передачу, посвященную жертвам немецкого геноцида. Ее запретил показывать заместитель председателя Орловской государственной телерадиокомпании Виктор Дремачев.
С 24 июня по до сих пор неизвестным причинам из программы «Соотечественники» (канал РТР) руководством ВГТРК «Россия» были вырезаны два фрагмента о событиях в Абхазии.
В начале июля руководители ВГТРК «Россия» не пропустили в эфир программу «Я — лидер» с участием Александра Шохина и Сергея Глазьева.
21-го числа того же месяца руководство ОРТ сняло с эфира программу «Мужчина и женщина», мотивируя свои действие нежеланием видеть среди участников передачи Станислава Говорухина.
Решили поставить на «ВиД»
22 января продюссером службы общественно-политического вещания ОРТ Олегом Вольновым в адрес руководства телекомпании «ВиД» было направлено письмо, извещающее о том, что с 25 января 1995 года программа «Один на один» будет выходить в эфир в записи. Было предложено производить согласования по героям очередного выпуска по понедельникам, а запись осуществлять не позднее среды на неделе выхода программы в эфир (с тем чтобы обеспечить предварительный просмотр каждой программы службой общественно-политического вещания ОРТ).
Однако руководству телекомпании «ВиД» удалось убедить руководство ОРТ в необходимости сохранения «Один на один» в прямом эфире. «Нам удалось убедить руководство ОРТ в том, что это — слишком радикальные меры, которые, впрочем, не добавят контроля над программой. Если программа будет выходить в записи, то у многих людей, в том числе и ее участников, будет возникать соблазн каким-то образом повлиять на нее и уже после записи внести какие-либо купюры», — сказал Александр Любимов.
«Стабилизация» — ЧИТАЙ «ПОВЫШЕНИЕ ЦЕН»
Под рубрикой «Вопрос обывателя» мы печатаем ответы известных экономистов (независимо от их политических пристрастий и позиций —мы обращаемся к ним как к ученым) на недоуменные, порой нелепые. и даже невежественные. с. точки зрения науки «обывательские вопросы» и версии, связанные с острыми ситуациями нашего нынешнего бытия. В газете уже выступили Леонид Абалкин ‘Олег Богомолов, Татьяна Заславская, Павел; Бунич, Руслан Хасбулатов, Егор Гайдар, Григорий Явлинский, Татьяна Корякина, Борис Пинскер. Сегодня слово члену – корреспонденту Российской академии наук Николаю ШМЕЛЕВУ (Широкую известность ему принесла статья «Авансы и долги» (1987), где критиковались сложившиеся в СССР методы управления экономикой. В годы перестройки Николай Шмелев стал народным депутатом СССР и членом Верховного Совета СССР)
Вопроc: Выступая с докладом на президиуме Российской академии наук, экономист Николай Шмелев сказал; какое правительство ни придет к власти в нашей стране, оно вынуждено будет проводить курс реформ. В настоящее время власти выражаются иносказательно. Президент говорит о стабилизации и грядущем подъеме — читай, грядет очередное повышение цен. Социальное неравенство углубляется. Криминальные разборки повсеместны. Напряженность усиливается, дело дошло до кровавой войны в Чечне. Что же происходит? Президент отступил от курса реформ, как утверждают один за другим дистанцирующиеся от него демократы? Или сама логика «курса реформ» привела в тупик? Такие ли реформы имел в виду Н. Шмелев, говоря об их неотвратимости? `
Ответ: Нет, я мел в виду иные, рыночные реформы, а не то, что сейчас творится в России. Они, кстати, предполагают социальное неравенство, но совсем не такое, какое обрушилось на народы нашей страны.
Во всем мире предприниматели составляют 6 — 7 процентов населения. Их доходы — это плата за риск, за ум, за энергию. Остальные граждане работают по найму или живут на пенсию. Наше же несчастье в том, что у нас жизнь идет либо по принципу «меня назначили миллиардером» (государственная собственность раздается бесплатно номенклатуре, либо богатство — результат просто преступления, а то чистой уголовщины.
Это тот пункт, в котором я больше всего не согласен с нынешними реформаторами. Они пошли путями безобразной дележки государственной собственности, первоначального накопления, дав простор всем криминальным способам, кключая коррупцию. В то же время нормальному энергичному, инициативному предпринимателю — а они и есть носитель экономического прогресса во всем мире — никакого простора они не дали. Этому частному предпринимателю – человеку ума, энергии и таланта, который честно зарабатывает свой повышенный доход, сегодня у нас живется хуже, чем даже при Н. Рыжкове. В этом вся трагедия: простор ворам на всех уровнях – и невозможность вздохнуть нормальной, честной частной инициативе.
Что делать? Перестать лицемерить и открыть наконец дорогу мелкому и среднему предпринимательству, особенно в производственной сфере. Иначе никаких возможностей дать основной массе населения рабочие места при неуклонно растущей безработице у нас просто физически не будет.
Для этого необходимо:
1.Заменить при открытии нового дела разрешительный принцип на регистрационный;
2.Резко снизить налоги, удушающие предпринимателей;
3. Обеспечить для них льготный поощрительный государственный долгосрочный кредит.
Любому правительству, собирающемуся выводить экономику из кризиса, будь оно «правое» или «левое», неотвратимо придется выполнить эту программу-минимум. А иначе… Впрочем, каждому и так очевидно, как бывает, если «а иначе».
Вопросы от имени обывателей задавай Ким СМИРНОВ
Бюрократические химеры чеченской войны,
или Чеченский народ как подразделение московского аппаратного истеблишмента
В новую Государственную Думу поступило обращение председателя Правительства Российской Федерации
Обращение состоит из преамбулы, в которой г-н Черномырдин вводит депутатов в курс того, какие усилия предприняла российская сторона для мирного разрешения чеченского кризиса и какие препятствия встретили эти усилия со стороны дудаевцев.
«С середины июня,- пишет Виктор Степанович,-были в основном прекращены крупномасштабные боевые действия… было подписано соглашение по блоку военных вопросов, которое открывало путь к мирному разоружению незаконных вооруженных формирований (НВФ)… Однако дудаевской стороной это соглашение было сорвано.
Причинами этого,- поясняет премьер,-явился тот факт, что начавшийся процесс разоружения, восстановления экономики, социальной сферы, формирования структур власти антидудаевской направленности это выбивало социальную и военную опору из-под ног дудаевского режима, лишало его даже видимости легитимности, каких-либо политических перспектив. Указы Президента Российской Федерации от 1 декабря 1995 года «О правовых гарантиях участникам незаконных вооруженных формирований в Чеченской Республике, добровольно прекратившим противоправные действия и от б декабря 1995 года «О федеральной целевой программе по восстановлению экономики и социальной сферы Чеченской Республики на 1996 год», «Соглашение об основных принципах взаимоотношений между Российской Федерацией и Чеченской Республикой», подписанное 8 декабря 1995 года (его подписали Черномырдин и Лобов с только что назначенным в Чечню из Москвы Д. Завгаевым. — В. К.), еще более убедили общественность в конструктивности шагов федеральных органов власти по мирному урегулированию кризиса в Чеченской Республике. Подтверждением признания и поддержки населением такой политики явились итоги выборов главы Чеченский Республики и депутатов Государственной Думы, — заявляет российский премьер.
Преступления, совершенные по прямому указанию Дудаева его бандами в Буденновске, Гудермесе, Кизляре и Первомайском, во всей полноте обнажили уголовную сущность дудаевского режима. Это — реальность, которую должны учитывать федеральные органы власти при выработке согласованных мер по ликвидации последствий дудаевщины и восстановлению мира в Чеченской Республике». Полное урегулирование кризиса, по мнению премьера, потребует длительной терпеливой работы, и с этим утвер ждением, в отличие от многих других изложенных суждений, трудно не согласиться.
В чем же будет состоять эта «терпеливая работа»? Уже не от своего лица, но от имени Правительства Российской Федерации премьер Черномырдин заявляет далее о необходимости выполнить план из 5 пунктов:
- Продолжить разоружение незаконных вооруженных формирований. 2. Поэтапный перевод процесса урегулирования во внутричеченские рамки. 3. Дальнейшее формирование республиканских органов власти и местного самоуправления, 4. Усиление. взаимодействия органов республиканской „власти и местного самоуправления, 4. Усиление взаимодействия органов республиканской власти и местного самоуправления. 5. Совершенствование отношений федерального центра и Чеченской Республики. План составлен в лучших традициях искусства социалистического реализма, которое, как известно, писало одну только правду, как ее видит ленинский рабочий класс и его партия.
«Правительство Чеченской Республики возьмет на себя основную тяжесть работы с полевыми командирами по вопросам нейтрализации и разоружения НВФ, привлекая к этой работе старейшин и одновременно широко используя возможности, предоставленные главе республики указом Президента Российской Федерации «О правовых гарантиях участникам незаконных вооруженных формирований в Чеченской Республике, добровольно прекратившим противоправные действия».
«Федеральные власти будут осуществлять разоружение НВФ в тесной координации с правительством республики. При этом подразделения Временных объединенных сил будут использоваться для проведения локальных акций, связанных с разоружением и упреждением военных провокаций НВФ е активным привлечением чеченской милиции».
И уточнение:
«К сожалению, силовые меры сопряжены с потерями, в том числе среди мирного населения. Поэтому им будет предшествовать серьезное информационно-пропагандистское обеспечение с тем, чтобы население, представители прессы, общественности, в том числе правозащитных организаций, осознавали, что попытки федеральных. властей и правительства республики разоружить боевиков НВФ мирным путем исчерпаны и что силовые меры носят вынужденный характер»
Реализация мер, среди которых выборы в марте — апреле законодательного органа Чечни, создаст «предпосылки для вывода федеральных войск, за исключением тех подразделений, которые будут дислоцироваться на постоянной основе»..
А сейчас, пока нет еще нет предпосылок, «Правительство Российской Федерации считает крайне необходимым, чтобы все ветви федеральной власти заняли принципиальную позицию не только по отношению к Дудаеву и поддерживающим его силам, но и по отношению к тем, кто сознательно или непроизвольно подогревает этот конфликт, предлагая то отделить Чечню от России, то разделить ее, или подталкивает ю сохранению внутричеченской конфронтации, или требует немедленно вывести с территории республики федеральные силы».
Все сказанное, разумеется, как это говорит премьер, поздравляя в конце своего письма депутатов с Новым годом, предусмотрено для «дальнейшего
развития и упрочения российской демократии во имя и благо нашего многонационального народа».
Своей лишь половинчатой жесткостью план вряд ли устроит «крайних ястребов» в Москве. Как и вообще позиция Виктора Степановича, которую он однажды выразительно высказал в телеинтервью программе «Итоги»: «Конечно, только мирное решение. Не пустыню же нам там оставлять».
В эти дни не только премьер, но и другие известные сторонники силовых подходов решили высказаться на думской арене. Так бывший союзный премьер Н.И.Рыжков, ныне руководитель группы «Народовластие», утверждает, что вся беда вообще в том, что с дудаевцами сели за стол переговоров, а не добили их в горах. При этом реализма в понимании ситуации (не говоря о прочем) у бывшего премьера, разумеется, не больше, чем у нынешнего.
А чтобы никто не мог подумать, что из главных лидеров у нас крайний — премьер, высказался его главный тайный сторонник В. В. Жириновский, который предложил «немедленно прекратить бюджетное и внебюджетное финансирование восстановительных работ: в. Чеченской Республике и компенсационных ,выплат, через исполнительные органы местной власти до окончательного разоружения всех незаконных вооруженных формирований».
Так что «демократии вместе с конституционным порядком и территориальной целостностью», нам, похоже. предстоит еще немало.
В. КОГАН-ЯСНЫЙ
Пока он был, с поэзией все обстояло хорошо
УШЕЛ БРОДСКИЙ
Иосиф Александрович Бродский родился двадцать четвертого мая. сорокового года в Ленинграде.
«Мы произросли из послевоенного щебня — государство зализывало собственные раны и не могло как следует за нами проследить. Мы пошли в школу, и, как ни пичкала нас она возвышенным вздором, страдания и нищета были перед ‚ глазами повсеместно. Руину не прикроешь страницей «Правды». Пустые окна пялились на нас как глазницы черепов, и при всем нашем малолетстве мы ощущали трагедию». (* Здесь и далее цитируется: Иосиф Бродский. Автобиографическое эссе «Меньше единицы». 1976. Перевод с английского Виктора Голышева).
В пятнадцать лет Бродский бросил школу.
«…Это было не столько сознательным решением, сколько инстинктивной реакцией. Я просто не мог терпеть некоторые лица в классе — и некоторых однокашников, и, главное, учителей. И вот однажды, зимним утром, без всякой видимой ` причины я встал среди урока и мелодраматически удалился, ясно сознавая, что больше сюда не вернусь. Из чувств, обуревавших меня в ту минуту, помню только отвращение к себе за то, что я так молод и столькие могут мной помыкать. Кроме того, было смутное, но радостное ощущение побега, солнечной улицы без конца».
Бросив школу, он серьезно занялся самообразованием. Изучил польский и английский языки.
Писать стихи начал в пятьдесят восьмом году.
В декабре шестьдесят третьего года, когда Бродский находился в тюрьме, ‘ожидая суда, Ахматова адресует ему такое посвящение на одном из своих поэтических сборников: «Иосифу Бродскому, чьи стихи кажутся мне волшебными».
В марте шестьдесят четвертого суд в Ленинграде приговорил Иосифа Бродского к пяти годам административной высылки как «тунеядца», не занимающегося. общественно полезным трудом. Поэта выслали в Архангельскую область.
Когда Бродского отправили в ссылку, Ахматова сказала: «Какую биографию делают нашему рыжему! Как будто он кого-то нарочно нанял».
На вопрос о поэтической судьбе Мандельштама, не заслонена ли она гражданской, общей для миллионов, Анна Андреевна отвечала: «Идеальная».
В ноябре шестьдесят пятого года Бродскому разрешили вернуться. Он живет в Ленинграде, пишет стихи и делает поэтические переводы.
В ленинградских альманахах шестьдесят шестого и шестьдесят седьмого годов было напечатано четыре стихотворения Иосифа Бродского. И больше, кажется, ни строчки. Что, впрочем, Бродского и его друзей Евгения Рейна, Анатолия Наймана и Дмитрия Бобышева не очень-то и огорчало. Они не хотели идти ни на какие уступки ради возможности опубликовать стихи и получить признание Союза писателей
Вернее, в самом деле печататься они хотели, но — не во что бы то ни стало. Поэтому просто читали ‚каждый день стихи друг другу и еще получали приглашения `«почитать стихи» в чей-то дом ‚или клуб.
«У нас никогда не было так называемых материальных стимулов. А идеологические смешили даже детсадовцев.
Если кто-то продавался, то не ‚за добро и не за комфорт: таковых не имелось в наличии. Продавался он по душевной ‚склонности и знал это сам. Предложения не было, был чистый спрос».
Бродский и его друзья делали этический выбор, исходя не столько из окружающей действительности, сколько из моральных критериев, подчерпнутых в художественной литературе. Книги приобретали над ними абсолютную власть. Диккенс был реальнее Сталина и Берии.
«По своей этике это поколение оказалось одним из самых книжных в истории России — и слава Богу. Приятельство могло кончиться из-за того, что кто-то предпочел Хемингуэя Фолкнеру — для нас Центральным Комитетом была иерархия в литературном пантеоне».
По сравнению с другими они вели явно вымышленную или вымороченную жизнь. Но существование, игнорирующее нормы, провозглашенные в литературе, второсортно и не стоит трудов. Так они думали тогда: Спустя. многие годы Бродский напишет: «И я думаю, мы были правы».
В тридцать два года Иосиф Бродский эмигрирует. В сорок шесть лет получит «Нобелевку». Почти самый молодой лауреат.
Моложе его был только Камю, сорокачетырехлетний. Он становится знаменит своими произведениями на обоих языках. Английским овладевает настолько, что его сравнивают с Владимиром Набоковым и Джозефом Конрадом.
В перестройку его стали звать на родину. Он отказывался. Шутил: на место преступления преступнику еще имеет смысл вернуться. Но на место любви возвращаться бессмысленно, там ничего не зарыто, кроме собаки… —
А в одном интервью сказал по этому поводу вполне серьезно: «либо с моим движением, физическим… либо. Просто с движением времени: — становишься все более и более автономным телом, становишься капсулой, запущенной неизвестно куда. До определенного времени еще действуют силы тяготения, но когда-то выходишь за некий предел, и возникает иная система тяготения — вовне. Понимаете?» .
_ Сообщение о его смерти пришло в Россию поздним вечером двадцать восьмого января. Он умер тихо, во сне.
«Время от времени мы появлялись на пороге приятельской квартиры, с бутылкой в одной руке, закуской, или конфетами, или цветами — в другой, и просиживали вечер, разговаривая, сплетничая, жалуясь на идиотизм высокого начальства и гадая, кто из нас скорее умрет».
II
Понедельник, двадцать девятое января.
Разговор с Анатолием Найманом.
Первая встреча
«…Это был год какой-то пятьдесят. восьмой-пятьдесят девятый. Стало быть, ему — восемнадцать девятнадцать лет. Поскольку он был румяный, как все рыжие, то казался ‚ полным сил человеком.
Что производило самое сильное впечатление: в его речи была неостановимая энергия. Не надо путать ее с моторной — ни в коем случае. Он всегда говорил — и это осталось до конца его жизни — не понижая температуры разговора. Но стихи, которые он прочел — при моем тогдашнем отношении к миру и литературе, —не произвели впечатления. Он писал стихи еще на общий голос.
Первые стихи, которые были стихами Бродского, — когда ты вдруг начинал дергать головой и сосредоточенно смотреть на поэта — были стихи о больших вагонах. Это довольно простое сочетание — «большие вагоны», но в контексте обнаруживало взгляд, не похожий на другие, и если бы знать, что будет дальше, то и поэтику новую.
Потом довольно быстро, в году шестидесятом, мы стали сближаться».
«Волшебный хор»
Повторю, их было четверо. Бродский, Рейн, Найман, Бобышев. Ахматова называла их «волшебным хором». Она считала, что имеет место как бы второй серебряный век.
Иосиф Бродский. Из интервью:
«…В свое время в Ленинграде возникла группа, по многим признакам похожая на «пушкинскую плеяду». То есть примерно то же число лиц: есть признанный глава, признанный ленивец, признанный остроумец. Каждый — из нас повторял какую-то роль. Рейн был Пушкиным. Дельвигом, я думаю, скорее всего, был Бобышев. Найман (с его едким остроумием) был Вяземским. Я (со своей меланхолией), видимо, играл роль Баратынского. Эту параллель не надо особенно затягивать, как и вообще любую параллель. Но, удобства ради, ею можно время от времени пользоваться».
Анатолий Найман: «То, что Бродский говорит, проведя параллели с пушкинской четверкой, это все-таки надо воспринимать легкомысленнее, чем иногда делают люди. Некоторые очень надувают губы и говорят, какое он имеет право так сравнивать…Не надо думать, что человек все время с угрюмым профессорским выражением сообщает какие. То литературоведческие вещи.
Но!.
Баратынский действительно его любимый поэт.
А я в своем предисловии к книжке Бродского сопоставляю его с Пушкиным.
Я говорил тогда и сейчас говорю, что если, думая о Пушкине, мы не сосредоточиваемся на стихах, то поражает нас более всего фейерверк дарования. Мы, только немножко открыв рот не произнесенным «Ах!», смотрим на это чудо природы, которое так талантливо.
Я в этом смысле сопоставляю Пушкина и Бродского.
Поэтому вчера, когда узнал его смерти и когда прошли первые часы после этого известия, ‚вспоминал газетные строчки, посвященные смерти Пушкина: «Солнце нашей поэзии закатилось. Неужели в самом деле ‚его больше нет е нами?»
Последняя встреча
«Последний раз мы виделись весной прошлого года, во Флоренции. На этот раз случайно там оказавшись оба. И еще более случайно два дня спустя — столкнувшись в Риме. Это была последняя личная встреча.
А восьмого января этого года я был в Нью-Йорке и позвонил ему. Он уже никуда не выходил из дома, чувствовал себя плохо. Я был в Нью-Йорке всего несколько дней, и устраивать встречу мы не стали, решили, это просто ни к чему. Я должен был еще в сентябре поехать в Америку, и на более долгое время, вот мы и собирались встретиться тогда…»
Из стихотворения Анатолия Наймана «Март 1995»:
«Б. с прелестной вне лет Марией-Терезой сидели за дальним столиком. Как в замедленном эпизоде, губы его шевельнулись: «Что-то уж слишком резво и с умыслом нас судьба в последнее время сводит».
О Бродском — поэте
«Что Бродский может умереть каждую минуту, к этому мое сознание привыкло, увы, уже года три.
Хотя при встречах каких-то ограничений особых не было. Он читал стихи в больших залах, абсолютно при этом себя не щадя, много курил, ел — не выбирая, пил — когда хотел и сколько хотел.
Но я сам сердечник и знал, в каком он состоянии.
Так вот, хотя я, и другие люди, знавшие Бродского близко, к этой мысли, что он может умереть каждую минуту, уже привыкли и (насколько это возможно) с нею согласились — но в этой фразе самые главные слова «насколько это возможно», — и оказалось, что, когда он умер, его смерть — совсем не то, к чему я или мы привыкали.
Мы — немолодые люди и знаем, а некоторые догадываются, что все умрем.
Мы многих своих товарищей уже проводили и знаем, что в ту минуту, когда это происходит, согласиться с этим нельзя.
Но на сей раз…
Как будто какие-то основы этой смертью были задеты. Будто часть моей души умерла вместе с ним. Ведь под сорок лет нашим отношениям… И его больше нет.
И — кого больше нет!?.
Я сегодня утром проснулся и почувствовал: все стихи моих современников и мои собственные будто немного испортились от его смерти.
Пока жив был Бродский, он придавал этим стихам дополнительную крепость, и даже некоторое дополнительное содержание, дополнительный вес. За нашими стихами стояло то, что он мог подтвердить или опровергнуть своими стихами.
Вот говорят: в хорошем положении сегодня поэзия или в плохом.
С поэзией всегда дело обстоит хорошо. Пока она есть.
Пока жив был Бродский — поэзия была. А сегодня — что то разорвалось…»
…и человеке
«Он был ни на кого не похож. И эта его непохожесть была пленительной. Пленительная непохожесть.
С самой ранней молодости он противостоял миропорядку. Не только гнусному режиму. Но — и всему миропорядку. И в этом его противостоянии была какая-то тотальность.
У других было иначе. Они здесь соглашались, там — нет, тут шли на компромиссы. А он всему внешнему говорил «нет».
И в нем е самого начала чувствовалась очевидность: отвечать за это всей своей жизнью.
Он так защищал свою независимость, что мог впасть в зависимость от своей независимости.
Но у Бродского это было органично.
Если бы вы тогда, в ранней его молодости, совсем ничего не знали о нем, все равно почувствовали бы, что перед вами особенный человек.
И в этой особенности помимо прочего, было столько наивности, нежности и чистоты, — черт, которые как будто и не пристали нашему времени. Я имею в виду не девяностые годы, а вообще наше время».
Ахматова
Ахматова — Бродскому:
«О своем я уже не заплачу,
Но не видеть бы мне на земле
Золотое клеймо неудачи
На еще безмятежном челе».
Бродский — об Ахматовой:
“…я помню, что когда Арсений Тарковский начал свою надгробную речь словами: «С уходом Ахматовой кончилось…», все во мне воспротивилось — ничто не кончилось, ничто не могло и не может кончиться, пока существуем мы. Волшебный мы хор или не волшебный. Не потому, что мы стихи ее помним или сами пишем, а потому, что она стала частью нас, частью наших душ, если угодно. Я бы еще прибавил, что, не слишком-то веря в существование того света и вечной жизни, я тем не менее часто оказываюсь во власти ощущения, будто она следит откуда-то извне за нами, наблюдает как бы свыше: как это она и делала при жизни… Не столько наблюдает, сколько хранит».
Долго хранила.
В этом году, пятого марта, исполнится тридцать лет, как умерла Анна Ахматова.
Анатолий Найман:
«Анна Андреевна тогда уже знала его подлинный ранг. Мы — нет. А она — знала».
Зоя ЕРОШОК