Историк Джеффри Робертс уверен, что для лучшего понимания фигуры Сталина необходимо учесть, что он был убежденным идеалистом, самодельным интеллектуалом, а также создателем собственной библиотеки. Публикуем отрывок, который в общих чертах характеризует коллекционерские наклонности в области книги, свойственные одному из самых жестоких правителей XX века.

По мнению Мандевиля, у человечества есть бездонная потребность в том, чтобы его любили: именно это вечное стремление лежит в основе общества.

За работу над книгой итальянского мыслителя Джорджо Агамбена «Пиноккио. Философский анализ» (М.: Лёд, 2024) переводчица Марина Козлова, научный редактор Станислав Мухамеджанов и редактор Алина Климкина в ноябре 2025 года были удостоены премии «Просветитель. Перевод». Публикуем отзыв наших постоянных авторов

Бюрократия XX века должна была стать частью процесса «расколдовывания мира» — рациональной машиной, управляющей обществом с помощью статистики и расчетов. Но практики чиновников подозрительно напоминают магические ритуалы, а непонятный простому человеку канцелярский язык — герметичные речи жрецов древности. Разбираемся, почему так происходит. 

«Первый раз» Сони Мармеладовой, перепутанная география Петербурга и другие загадки романа Достоевского

«Это был старый и весьма почтенный Кот, но, к сожалению, полный всяких противоречий… Он был, бесспорно, почтенный Кот, но всегда вооружался против всякого почтенья, называя его китайской церемонией… Он любил науку и терпеть не мог ученых. Любил искусство и ненавидел искусников: в особенности таких, которые всю свою жизнь пели фальшивые ноты.

Самые громкие книги о Михаиле Булгакове вышли уже довольно давно, однако изучение его жизни и творчества продолжается, а сам он по-прежнему будоражит читательское и исследовательское воображение. Тому, как Михаил Афанасьевич, человек совершенно небунтарского склада, стал возмутителем спокойствия в советской литературе, посвящена новая книга Виолетты Гудковой — по просьбе «Горького» с ней побеседовала Анна Грибоедова.

Нам нужны новые формы глобальной дипломатии, чтобы выйти за рамки нынешнего жалкого торга национальными и коммерческими интересами.

Жизнь часто воспринимается как напряжённая, непрерывная история. Но с небольшой практикой открывается новое пространство для спокойного присутствия.