и один в поле воин

539

Это образное выражение, вынесенное в заголовок выпуска “России” №40 за 1991г., относится не к возможностям отдельно взятого человека, а к ситуации, в которой тридцать лет назад оказалась наша страна. Как отмечает автор текста под рубрикой “Погода на завтра”, открывающего номер Рэм Петров, “слово «СОЮЗ» навсегда ушло из отечественного политического лексикона «высшего уровня». Покойников надо де хоронить- с почестями, но не откладывая.” Произойдет это, впрочем, позднее, когда будут подписаны удостоверяющие данный факт “Беловежские соглашения”.

Жизнь без иллюзий

 Рэм ПЕТРОВ

После опубликования проекта Договора об Экономическом сообществе стало ясно, что слово «СОЮЗ» навсегда ушло из отечественного политического лексикона «высшего уровня». Покойников надо де. хоронить- с почестями, но не откладывая. Прекрасно, если договор (соглашение? конвенция? протокол о намерениях?) будет подписан. Нет слов, лучше мирно договориться, чем поощрять дилетантскую политическую и экономическую (хорошо, если не военную) потасовку. Но не стоит питать иллюзий по поводу того, что договор будет свято соблюдаться, -уж слишком неустойчиво политическое положение большинства «подписантов», да и любая конвенция нищих обречена на постоянные склоки. Когда ссылаются на создание Европейского сообщества, забывают, что это результат неспешных переговоров сытых благополучных людей, а у нас нет ни времени, ни пищи.

Рисунок Джангира Агаева

 Лозунг сохранения межреспубликанских хозяйственных связей поминается ежечасно. При этом многие стараются не вспоминать, что это связи, установленные и крепившиеся поколениями советских руководителей, заканчивая Павловым; если надо сохранять именно эти связи- то зачем тогда надо было защищать в августе Белый Дом? Как известно, межреспубликанский обмен составляет 20 процентов от общего объема производства в СССР; не так уж много – другое дело, что 4-5 процентов из этих двадцати действительно уникальные товары и комплектующие. Вот поставки действительно должны некоторое время жестко гарантироваться – двусторонними соглашениями, и не надо надеяться на всесоюзный Госплан под новой либеральной вывеской.

 Все новорожденные государства категорически считают своей собственностью все, что находится на их территории,-  но предвкушают дележ союзного имущества, расположенного в России. Очевидно, может повториться сценарий развала СЭВа и Варшавского Договора- бывшие собратья по оружию уверенно пользуют оставленные Советской Армией имущество и постройки, в то же время требуя свою долю здания СЭВа в Москве.

Со все большей остротой встает проблема русского населения в бывших республиках. Уже очевидно, что они могут стать заложникам политического шантажа, когда их права будут ставиться в зависимость от поставок нефти и газа из России по бросовым ценам. Готов и аргумент: «Эта нефть пойдет в том числе и на обогрев русскоязычных домов».

Выход России на международную арену как полноправного члена мирового экономического сообщества впрямую зависит от результатов окончательного дележа имущества бывшего Союза и распределения внешних долгов. Найдутся ли среди бывших республик добровольцы, которые возьмут на себя часть неприятных обязательств или платить по счетам придется России, которая в этом случае станет правопреемницей бывшего СССР? Надо полагать, что такой вариант оптимален, хотя душка Горбачев безусловно приятнее для Запада, чем жесткий и непредсказуемый, по мнению многих политиков за границей, Ельцин.

 Империя рушится на глазах-вместе с мифом о дружбе советских народов. Конечно, бывшие республики-это еще не самостоятельные государства «де- факто»; но уже сегодня ясно, что у границ России формируются государства, каждое из которых будет заботиться прежде всего о собственных интересах. Упаси Бог от реанимации выражений и идеологии типа «Россия в кольце врагов», но трезво смотреть на вещи-прямая обязанность любого политика.

 Империя уже делилась-в 1917 году. Закончилось это плачевно- именно об этом сейчас напоминают многие стойкие приверженцы договора. Но в 1917-м шла мировая война, и призрак коммунизма расхаживал едва ли не по всему миру. Сегодня нет войны, а большевики, кажется, больше не воспрянут- так что не так все печально, как может показаться любителям исторических параллелей.

Печально то, что постепенно происходит некая фетишизация идеи заключения межгосударственного соглашения – в ущерб конкретной деятельности по реформированию экономики России. Россия, чей экономический потенциал в полтора раза превышает потенциал остальных четырнадцати бывших членов Союза, а добыча нефти, газа, золота, драгоценных камней, количество техники для их добычи и обработки-70-80 процентов от общесоюзного вполне может и обязана рассчитывать на свои силы.

Пора становиться пессимистами; пора готовиться в самостоятельное плавание. Если же у нас к тому же найдется пара- тройка толковых и честных попутчиков из числа бывших «сестер» – тем проще окажется выплыть.

Возможна ли конвертируемость рубля?

Игорь ЛЕВЧУК, доктор экономических наук

 Вопрос этот в последние годы не сходит со страниц газет и журналов. Все мы хотим, чтобы рубль был свободно конвертируемой или обратимой валютой, т.е. свободно продавался и покупался на другие свободные валюты. Предложений вносилось много, даже и такое: ввести обратимость рубля с 1 января или с любой другой даты этого или следующего года.

Но обратимости нет и не видно.

 В чем же дело? .Главное в том, что телега ставится впереди лошади! Конвертируемость рубля мечтали использовать для подъема экономики. А опыт многих стран свидетельствует, что обратимость валюты- это результат высокого развития экономики. Непременным условием обратимости любой валюты являются полнокровные рыночные отношения, естественно, при изобилии товаров и свободной их продаже.

О какой обратимости рубля могла идти речь в условиях планового распределения, когда практически вся продукция расписывалась по потребителям, или в условиях дефицита многих видов продукции и низкого ее качества? Только страна, имеющая рынок, наполненный высококачественными товарами, способными конкурировать с изделиями других стран, обладающая хорошо развитой экспортной базой, имеет предпосылки для превращения своей валюты в свободно конвертируемую, И, конечно, валюта должна быть относительно устойчива, не подвержена галопирующей инфляции.

  Страна должна быть неотъемлемой частью мирового хозяйства, работающего на единых принципах образования цен. Это главные требования для введения обратимости валюты. Нет их, нет и обратимости. Приведу лишь один пример.В западном кафе чашка кофе стоит один доллар. У нас по цене биржи за доллар дают 52 рубля, а 1 кг кофе стоит 20 рублей. Судите сами, насколько глубоки диспропорции между внутренними и внешними ценами.

Наиболее отчаянные «конвертанты» могут сказать и так: не принимаем этих условий. Вводим обратимость рубля с завтрашнего дня. Сделать, конечно, все можно. Но мы должны учитывать реальные последствия огромного разрыва мировых и внутренних ценах на товары, в стоимости разных валют. Огромное завышение цены доллара и других иностранных валют (по сравнению с рублем) дает возможность хорошо наживаться на разнице цен владельцам долларов и других валют. При существующем биржевом курсе доллара в рублях годовой доход среднего американца перевалит за миллион рублей. А на эти деньги можно купить и дом, и мастерскую или ферму. Так что немедленная обратимость рубля разорит нас, лишит возможности более- менее разумной приватизации.

В «павловской» программе выхода страны из кризиса предусматривалось введение с 1 января 1992 года внутренней обратимости рубля: создание условий свободной купли-продажи конвертируемой валюты на рубли внутри страны. Предполагалось, что с 1 января вся выручка поступающая в страну, независимо от того, кому она принадлежит и за что получена, сдается по рыночной стоимости в банки. А те продают ее также по рыночной цене предприятиям и гражданам. Однако и внутренняя обратимость рубля в настоящих условиях утопия. Дело в том, что по расчетам экономистов хозяйство должно располагать в следующем году примерно 40 миллиардами долларов, чтобы поддерживать курс доллара на уровне 5 рублей. (специально рассчитанная цифра). Таких средств нет. Валютная выручка определяется в размере 20 миллиардов долларов, из которых 15 пойдут на обслуживание внешнего долга. К оставшимся 5 миллиардам долларов надо добыть еще 35. Получить их негде. Высказывания западных финансистов не дают основания надеяться на большие займы или существенную отсрочку внешних долгов.

Линия их четкая: помощь в виде предоставления опыта по налаживанию хозяйства, ведению дел в различных отраслях. Еще более нереально, чем добыть валюту, надеяться ее нормально реализовать по 5 рублей за доллар. Предприятия, использующие импортное сырье и комплектующие изделия, по-видимому, в массе своей обанкротятся. Если же цены полностью отпустить, окончательно разорится население. Пятирублевый  курс доллара- это несбыточная мечта. Суровая реальность- 60 рублей за доллар, и внутренняя обратимость- раззор для хозяйства.

 По-видимому, надо не убаюкивать себя мечтами о конвертируемости рубля, а принимать хотя бы и небольшие, но действенные меры по укреплению денежного обращения и нормализации операций с валютой. Следовало бы разрешить населению не только свободно помещать иностранную валюту в банки и сберкассы в виде текущих вкладов и депозитов, но и свободно получать ее обратно. Можно было бы пойти и на свободную куплю-продажу банками валюты по рыночной цене. А по мере укрепления экономики, наращивания производства товаров, развития экспортных производств можно разрабатывать шаги по обратимости рубля в свободно конвертируемую валюту.


Вера в градусник

Михаил Делягин экономист

 Мы живем в годы великой терминологической неразберихи, когда под одним и тем же понятием могут подразумеваться совершенно различные вещи.

 Во многом это следствие вопиющей экономической безграмотности и недисциплинированности- мышления. Вспомним: «кто ясно мыслит- ясно излагает». Значительная часть общества отнюдь не желает «ясно мыслить». Причина- в исступленной и едва ли не всеобщей жажде чуда, которая является феноменальной особенностью советского типа цивилизации. Наши люди очень хотят и поэтому верят, что вот-вот найдется «палочка-выручалочка», способная кардинально изменить их жизнь к лучшему и наполнить ее если и не радостью, то хотя бы смыслом.

Эта вера уже достаточно долгое время направлена на экономистов. Если не так давно господствующие в обществе мифы (начиная от «врагов народа» и кончая «ускорением социально-экономического развития») связывались с партией и правительством, то последние годы в их роли выступают различные экономические новации: «оплата по труду», кооперативы, программа «500 дней», приватизация…Похоже, конвертируемость рубля находится на грани включения в этот не джентльменский список. Если так-под ней еще долгое время будут понимать все, что угодно душеньке того или иного уважаемого автора, ибо слепая вера во всесилие какого-либо явления несовместима с точными знаниями о нем.

Прошу простить меня за повтор того, что читатель, вероятно, уже слышал. Конвертируемость (она же «обратимость») денежной единицы- это ее способность свободно, без ограничений обмениваться на иностранные валюты. И ее наличие или отсутствие не имеет ни малейшего отношения к конкретной величине курса этого обмена.

 Критерий конвертируемости один: отсутствие ограничений на свободу оборота. «Внешняя конвертируемость» денежной единицы, то есть конвертируемость за пределами государства, использующего ее в качестве национальной, означает свободный обмен на валюты других государств и принятие eе иностранными банками без ограничений.

Такие пункты появятся значительно позднее

«Внутренняя конвертируемость» денежной единицы, то есть конвертируемость в пре- делах государства означает ее свободный обмен на валюты других государств и отсутствие всяких ограничений на внутреннее обращение. Отсюда, в частности, следует, что неконвертируемость советского рубля выражается не только в отсутствии его свободного обмена на доллар, но и в наличии многочисленных ограничений его внутреннего обращения (хотя бы наличие раздельных наличного и безналичного денежных оборотов) существование которых обычно игнорируется.

Но главное не в этом. Конвертируемость обусловлена столькими причинами, что сама по себе является индикатором состояния экономики – в той же степени, в какой, например, индикатором состояния больного является градусник. Пытаться оздоровлять экономику при помощи «введения конвертируемости»- то же самое, что пытаться лечить больного при помощи «введения градусника». Даже если этот градусник вводится в то же место, что и за границей.

-Кстати, одним из немногих мифов, с которыми наше общественное сознание, по-видимому, наконец-то порвало, является убежденность, что конвертируемый рубль должен быть обязательно обеспечен золотом, как и в 1921 году. Это тот самый случай, когда знакомство с мировым опытом (а золотой стандарт рухнул по крайней мере семнадцать лет назад) действительно способствует просвещению.

 И все же- что можно сделать уже сейчас?

Как быстро сократить не обеспеченный товарами спрос населения, не понижая при этом его уровень жизни вопрос, на решении которого сломали себе шею вот уже два правительства. Конечно, чтобы решить эту задачу «раз и навсегда», потребуется  глобальное преобразование всего хозяйственного механизма, подготовка к которому займет месяцы. Но чтобы их прожить, надо по крайней мере не допустить дальнейшего падения уровня жизни.

У нас есть еще много резервов, которые можно использовать в этом направлении. Возьмем, например, разрешение свободного обмена рубля на иностранные валюты по коммерческим курсам. Это- мера, позволяющая покончить с разрушительной «долларизацией» экономики.

 Пока доллар нельзя купить за рубли, он будет оставаться более привлекательным средством платежа, и за наиболее качественные товары все равно будут требовать именно его. Но когда возможность свободного обмена сделает рубль и доллар равно доступными, их привлекательность (как платежных средств) станет практически одинаковой. Это позволит, не ущемляя практически ничьих интересов, запретить валютную торговлю и реально заменить ее коммерческой торговлей за рубли.

 Что даст реализация этой меры? Доллары, являющиеся сегодня деньгами, которыми платят за товары, превратятся в товары, за которые платят деньги. По минимальным оценкам, рублевый рублевый эквивалент долларов, находящихся в обороте на территории СССР, составляет 60 млрд.руб. Когда доллары из средства платежа станут товарами, неотоваренный спрос уменьшится на эту сумму и одновременно на эту же сумму увеличится товарное предложение.

 Понятно, что это весьма значительно облегчит положение, существенно (хотя и временно) укрепит рубль. А это чрезвычайно важно и в политическом смысле. Ведь у государства есть только два рычага воздействия на общество: финансовый и административный. И если рубль стремительно обесценивается и, следовательно, финансовый рычаг неэффективен, государству поневоле приходится налегать на рычаг административный. Для сегодняшнего демократического государства сохранение такого положения весьма близко к самоубийству.

Виктор ИВАНЕНКО: “Мы сменим не только вывеску”

Ви́ктор Валенти́нович Иване́нко (род. 19 сентября 1947, дер. Кольцовка, Ишимский район, Тюменская область) — советский и российский деятель органов государственной безопасности. Председатель КГБ РСФСР, директор Агентства федеральной безопасности РСФСР. генерал-майор.

30 сентября Президент России Б. Ельцин подписал Указ об укреплении госбезопасности. О том, какие изменения произойдут, в связи с этим в союзных и российских органах безопасности, наш корреспондент МОСКАЛЕВА беседует с председателем КГБ РСФСР Виктором ИВАНЕНКО. 

В пункте третьем Указа сказано, что российский КГБ является КГБ Союза на всей территории республики. Не означает ли это практически ликвидацию КГБ СССР?

– Напротив, это только ускорит реформирование союзной структуры. Указ был давно подготовлен, идея его создания родилась на Госсовете. Нельзя упускать время. Межреспубликанский координирующий орган нужен – в этом никто не сомневается. Но он Должен быть признан суверенными республиками. И поэтому, прежде чем говорить о том, что Указ якобы ликвидирует КГБ СССР, я бы советовал обратить внимание на первый пункт, где говорится о необходимости немедленно начать межреспубликанские переговоры о создании координирующего органа в области госбезопасности, 

Виктор Валентинович, а как отнесся к Указу нынешний председатель КГБ СССР Бакатин?

-Резко отрицательно. Он тоже считает, что остался генералом без армии. Но я думаю, что это первая реакция, основанная только на эмоции. Какие, на ваш взгляд, вопросы надо решить в первую очередь в ходе межреспубликанских переговоров? Во-первых, какие функции республики передадут Центру? Думаю, координация разведывательной и контрразведывательной деятельности, борьба с организованной преступностью, если она выходит за рамки региона. Во-вторых, о том, какие структуры и какой численностью должны остаться в аппарате КГБ СССР. И третий вопрос-об объеме финансирования. В нынешнем состоянии неопределенности, когда никто еще не знает, что будет представлять собой союзная госбезопасность, ни одна из суверенных республик пока не собирается ее финансировать. Вы могли бы назвать сумму, которая выделялась на содержание союзного комитета? На начало 1991 года бюджет КГБ СССР составлял 4,9 миллиарда рублей. Учитывая растущую инфляцию, могу предположить, что бюджет вырос примерно до шести миллиардов. Большую часть суммы давала Россия, и, наверное, поэтому ее правительство взяло инициативу в свои руки.

– А каким будет бюджет российского КГБ?

-Мы сейчас работаем над его сейчас формированием. Думаю, мы обойдемся примерно одной третью от 4,9 миллиарда. Большую часть суммы давала Россия, и, наверное, поэтому ее правительство взяло инициативу в свои руки.

Виктор Валентинович, а зачем вообще выделять сейчас громадные суммы на финансирование КГБ СССР? Не лучше ли будет республикам, как при разводе, поделить все имущество между собой в соответствии с взносами каждой в бюджет КГБ?

Это упрощенный, я бы даже сказал, бытовой подход к решению сложного вопроса. Дело в том, что союзный Комитет госбезопасности обладает рядом уникальных технических возможностей, пользоваться которыми должны все республики. Например, в оперативно-техническом управлении есть Институт по производству специальной техники. На его содержание расходуются десятки миллионов рублей. В ходе переговоров, к которым Россия призывает, эксперты определят, будет ли та или иная республика выступать в качестве заказчика на его продукцию, соответственно будет названа и сумма, которую каждый партнер выделит на содержание института. Это же касается и разведки, которая имеет уникальную инфраструктуру за рубежом. Естественно, на ее содержание требуется валюта. Надо решить – готовы ли республики платить за информацию, нужна ли она им. .

Но ведь сейчас идет речь о выделении разведки в отдельное ведомство и о создании собственных разведок в каждой республике.

-Верно. Но если отделить разведку волевым решением, без подготовки, то ее можно просто погубить. Сегодня она тысячами нитей связана со всем аппаратом КГБ, подпитывается кадрами с территории, получает информацию, в том числе и от контрразведывательных подразделений…

Виктор Валентинович, а как будет работать КГБ России? Останется ли он точной копией дряхлого старшего и кому будет подчиняться?

Пожалуй, самый простой вопрос. Есть несколько предложений служба федеральной безопасности РСФСР, агентство федеральной безопасности. Если аббревиатура КГБ вызывает у людей такое негативное отношение, давайте ее менять. Однако мы сменим не только вывеску.

Что касается принципов работы, то КГБ РСФСР полностью отказывается от принципа тотального контроля за оперативной обстановкой. Это просто нерационально. Используя все ресурсы и стремясь всех держать под колпаком, работники на местах становились, что называется, многостаночниками. Мы же за то, чтобы создавались подразделения с четко определенными задачами, за изменение самой структуры аппарата. По-моему, гораздо разумнее существование одной контрразведывательной структуры, а не нескольких ведомств, как сейчас: контрразведка чистая, на транспорте, в экономике…

Теперь о подчинении. Подчиняться мы будем Президенту России. Важно сейчас решить вопрос о контроле, о создании механизма, который позволил бы не только декларировать этот контроль, но и реально осуществлять его. Сейчас реформирование КГБ сводится в основном к решению внутренних проблем-это отдать, то сократить, тогда как более чем на пятьдесят процентов, я уверен, вопрос реформ лежит вне КГБ. Пусть любые обвинения подтверждает или опровергает не комитет, а контролирующие его органы.

КГБ России существует уже более двух месяцев. Есть ли какие-то конкретные результаты?

Да, около четырехсот дел находится, как говорится, «в работе». В основном это рэкет, коррупция, преступность. Но не так-то просто будет довести эти дела до суда. Нашему законодательству в сфере экономики, например, еще очень далеко до совершенства. В нем существует масса лазеек. Например, предусмотрена особая статья за хищение государственной собственности, а о собственности крупных или малых предприятий ничего не говорится. Или еще один момент: в отличие от Запада у нас не считаются доказательствами для суда факты, полученные с помощью технических спецсредств. Перечислять можно долго, но вывод ОДИН правовая основа жизни нашего общества его реальному состоянию не соответствует.

Собираетесь ли вы снимать погоны со своих сотрудников?

-На сегодняшний день мы к этому не готовы, но в перспективе обязательно. Надо ввести контрактную систему, чтобы не только сотрудник имел обязательства, но и организация предоставляла какие-то гарантии.

Вы упомянули о западном опыте. Будет ли служба государственной России сотрудничать с зарубежными спецслужбами?

– Да, будет. И такие контакты уже имеются. Это не значит, что КГБ или, например, ЦРУ будут устраивать «дни открытых» дверей для своих зарубежных коллег, но отказываться от обмена опытом или информацией в тех областях, где сотрудничество возможно, – в борьбе с организованной преступностью, например, просто неразумно.

И последний вопрос. Уже решено, какие шаги в соответствии с Указом будут предприняты в ближайшее время?

Некоторые мероприятия мы уже наметили, в том числе определены полномочные представители России на переговорах. Но я бы хотел сначала доложить о них Президенту РСФСР, а потом уже средствам массовой информации.

Кочующие музы

Напомним: 1941 год, в составе гитлеровской армии действует специальная служба-«рабочий штаб рейхсляйтера Розенберга». 350 экспертов: квалифицированные историки, архивисты, искyсствоведы, библиотекари. У каждого-особые полномочия, перед ними вытягивались в струнку даже офицеры гестапо. Они хорошо знали, какие богатства можно было обнаружить в музеях русских городов

. Вывозили картины, скульптуры, иконы, редкие книги, антикварные монеты и мебель, драгоценную посуду, археологические коллекции.

200 000 единиц музейного хранения: Рафаэль, Рембрандт, Брейгель, Тициан. Репин, Левитан, Кипренский-бесконечен перечень наших утрат. Похищено или уничтожено более 100 миллионов книг

В пересчете на доллары все это оценивается в 230 миллиардов.

“Право меча”?

Александр Шерель

(Продолжение. Начало в №39)

Ну, а мы в сорок пятом? 8 сентября 1943 г. на заседании Чрезвычайной Государственной Комиссии было принято решение о создании Бюро экспертизы. Одну из главных его задач сформулировали примерно так.

 «Составление списков уничтоженных, разрушенных и похищенных немецко- фашистскими захватчиками и их сообщниками художественных, исторических и иных ценностей, с указанием равноценных произведений, находящихся в Германии, Италии, Венгрии, Румынии и Финляндии и могущих быть выдвинутыми в качестве возможных эквивалентов при натуральном возмещении убытков, причиненных СССР».

Тоже не лыком шиты…

С начала 1945 года специалисты Бюро  с сотрудниками и уполномоченными Оcобого Комитета СНК СССР по Германии активно приступили к практической работе.

К сожалению, по многим причинам-и прежде всего из-за бесконтрольности орrанов НКВД и госбезопасности, непосредственно наблюдавших за вывозом художественных ценностей из Германии, – учет был налажен очень плохо. Следует добавить-и об этом надо тоже сказать честно разгулявшиеся аппетиты- отдельных представителей власти в достаточно высоких военных и гражданских эшелонах сообразили, что на загородных, охраняемых государством дачах, не так уж трудно спрятать от постороннего глаза картину или даже целую коллекцию живописных работ, изъятую на вилле какого- нибудь нацистского бонзы, куда она попала тоже далеко не честным путем.

Эти преступления должны были быть учтены и расследованы. Без четкой нравственной и юридической оценки подобного “собирательства», без выявления коллекций этого рода «любителей изящного», поиск  «затерянных сокровищ» просто немыслим. Некоторые из таких собраний были- и преподнесены «в дар любимому государству», когда земля под ногами хозяина начинала разогреваться; но большинство- в неизвестности.

Более ясная картина с книжными делами.

Летом и весной 1945 года ряд видных советских книговедов, писателей, библиoтечных работников выезжали в Германию и другие страны для непосредственного ознакомления и решения вопроса о ввозе к нам литературы из зарубежных библиотек в качестве частичной компенсации за понесенные потери.

Постепенно книги, вывезенные из России, начали возвращаться из плена.

В основном литература из Германии-и русская и по репарациям- «оседала» в крупнейших книгохранилищах Москвы Ленинграда, частично рассредоточивалась по тематике, языковой принадлежности по другим библиотекам; изредка целые- обычно небольшие по количеству- книжные собрания поступали полностью в ту или иную провинциальную библиотеку, из числа особенно разоренных фашистами.

К октябрю 1945 года Библиотека имени Ленина в Москве получила из Берлина, выписал ее директор В.Г.Олишев написав Уполномоченному Особого. Комитета по Германии генерал- майору Зернову, ценную литературу, «существенно пополнявшую богатейшее собрание нашей библиотеки». К апрелю 1946 года в тот же адрес пришло еще около 200 тысяч томов иностранной литературы. В мае сюда же поступила Саксонская библиотека из Дрездена: она вскоре стала частью действующего фонда. Однако пора уже заметить, что своим «правом меча», как в Древнем Риме называлось право победителя силой решать проблемы по отношению к художественным трофеям, мы пользовались не долго. Уже в середине 50-х многие из них отправились домой, на немецкую землю.

 Тут очень трудно согласиться с точкой зрения, активно муссирующейся нынче в прессе. Наиболее ясно она сформулирована в ряде статей в газете «Известия», в частности, в публикации под сенсационным заголовком «Шедевры с грифом «секретно» (N 84 за 1991 г.): «..Кроме имевшего преимущественно политическое значение возврата картин Дрезденской галереи и отдельных картин или архивов (в частности Любека в обмен на архив Таллинна), другие акты подобного рода не предпринимались».

Пишут это корреспондент газеты Виктор Ремизов и ассистент кафедры зарубежного искусства МГУ, кандидат искусствоведения Алексей Расторгуев.

Мне лично сложно поверить в очевидную некомпетентность кандидата наук или столь безапелляционный непрофессионализм журналиста. Ведь они оперируют сведениями отнюдь не из секретных сейфов, а информацией широко известной.

«Часть картин Дрезденской галереи» это почти тысяча живописных и графических работ, среди которых «Сикстинская мадонна» Рафаэля и «Спящая Венера» Джорджоне, «Динарий кесаря» Тициана и Портрет молодого человека» Дюрера, Саския» Рембрандта и «Вирсавия» Рубенса, Веласкес и Пуссен, Ван Дейк и Кранах Старший… Для пропагандистской акции или политической демонстрации вполне достаточно было бы любой одной из этих работ.  Возвращать сокровища Дрезденской галереи эшелонами нас никто не заставлял. Это был мужественный акт подлинного дружелюбия, причем далеко не единичный и совсем не такой редкий, как это кажется некоторым не слишком добросовестным участникам дискуссии о трофейных ценностях.

 Начиная с 1955г. правительство СССР приняло целый ряд решений о передаче Германской Демократической Республике культурных ценностей, вывезенных с территории Германии. Так, вот цифры только одного года, дабы не слишком утомлять читателя, но и не быть голословным.

Итак, 1958 год. Из хранилищ Государственного музея изобразительных искусств имени А.С.Пушкина в Берлин переезжают 349 картин западноевропейских живописцев, 2644 археологических памятника Древнего Востока, 9484 произведения античной культуры, 20160 предметов западноевропейского прикладного искусства, 84292 произведения графики, в том числе уникальные старинные восточные миниатюры, нумизматическая коллекция в 100000 единиц хранения…

Из Государственного Эрмитажа в немецкие музеи отправлено 641241 произведение искусства (их список составляет 42 тома), в числе которых коллекция скульптуры из Пергамона- 2043 предмета античного искусства, 7469 древнеегипетских папирусов, 1261 живописное полотно, принадлежавшее кисти западноевропейских мастеров…

 Все это цифры, которыми с величайшей охотой делятся чиновники соответствующих отделов Министерства культуры СССР, их можно найти в документах МИДа, Союза советских обществ дружбы… Представить себе, что ученый, специализирующийся на проблеме «военнопленного искусства», этих материалов не знает? Конечно, не каждый год был столь урожайным для немецких музеев. Были и паузы, и достаточно солидные. Но процесс практически не прерывался, ибо не менялась тенденция.

 Вслед за обширным берлинским архивом фонограмм Планкаммер, где представлено 16 тысяч рукописных материалов, включая фонды Прусской и Саксонской библиотек, совсем недавно, в конце мая этого года в Гамбурге возвращена старым хозяевам бесценная нотная коллекция уникальных памятников европейской культуры XV-XIX веков.

Каким же надо обладать воображением и как надо не заботиться об истине, чтобы назвать все это «отдельными картинами»? Или это сознательный политический экстремизм, безответственность которого, может быть, даже не полностью осознается его пропагандистами? А ведь это вещь небезопасная, играть пытаются не просто словами и цифрами, но чрезвычайно острыми проблемами национального и государственного достоинства.

Я читаю статьи на эту тему, и меня не покидает ощущение- все время меня пытаются убедить в какой-то моей вине. В том, может быть, что мой отец умер в coрок третьем после контузии, а дядя погиб в сорок пятом на берлинской мостовой –а я до сих пор об этом помню.

 Или моя вина перед немецкими сверстниками заключается в том, что идиотизм сталинской государственности обрек меня на нищенское по сравнению с их жизнью существование? И теперь я обязан низко кланяться за каждый «гуманитарный» кусок мыла или благотворительную банку консервов? Между прочим, в стране, где мышление огромного числа людей ориентировано на Запад, как на источник чуть ли не бесплатной роскоши, в государстве, где сотни тысяч граждан стоят в очередях у дверей иностранных посольств с надеждой получить въездную визу, любая попытка возбудить коллективное чувство собственной неполноценности чревата нравственным и интеллектуальным оскудением народа, опасна суровыми и плохо предсказуемыми социально-психологическими катаклизмами-особенно в молодежной среде.

 Не могу я согласиться и с утверждением этих же авторов, мол, Советский Союз сам виноват в том, что многие произведения, украденные немцами в наших музеях, сейчас оказались в разных странах и, главным образом, в частных собраниях в Америке. «Мы, -каются Ремизов и Расторгуев,- вовремя не составили каталог похищенного, не объявили розыск. Мы, собственно, бросили ценности на произвол судьбы».

Оно, конечно, хорошо бы в году этак coрок третыем сорок четвертом издать обширные (на миллионы единиц!) каталоги, да на приличной бумаге, да с иллюстрациями- вот только всерьез говорить об этом можно или в странном для историка беспамятстве, или потеряв элементарные временные ориентиры.

 Для справки: многие акты, составленные прямо на месте преступления гитлеровцев из числа тех, что хранятся в архивах в подлинниках, написаны от руки и чаще всего на оберточной или папиросной бумаге. Обычной писчей бумаги не было, типографской- не было и пишущих машинок не было, не говоря уж о типографских станках. А к этому прибавлялись дети, старики, женщины, умиравшие от голода в засуху 1946 года, и окоченевшие от мороза сотни тысяч бывших военнопленных, проследовавших без задержки из немецких лагерей смерти в советские.

И представление о том, сколько же подлинных сокровищ пропало, было очень смутное, а специалистов по этому вопросу катастрофически недоставало.

 А когда к концу 40-х годов исследовательских и издательских сил поднабралось, то политическая атмосфера для выпуска такого каталога оказалась совсем не подходящей. «Холодная» война была в самом разгаре, «горячая» уже начиналась в Корее, а внутри страны безраздельно царствовали вкусы сталинской бюрократии, и «охранительные тенденции» тоталитарной идеологии выражались более всего в охране граждан от любого проявления подлинной духовности и настоящего искусства.

 Неужели все это неведомо авторам статьи «Шедевры с грифом «секретно»?

Однако возвратимся к сути. А нам что вернули?

Ничего. Или почти ничего, если говорить об изобразительном искусстве. А.Расторгуев сумел назвать лишь несколько икон из Псково-Печорской лавры, которые передал в 70-е годы музей в Рекклингхаузене. И все… (Окончание в N41)


—-



Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *