Тема первой русской революции 1905–1907 годов в художественной литературе гораздо в меньшей степени отражена, нежели Первая мировая, 1917 год и Гражданская война в России. События от Кровавого воскресенья до разгона II Государственной думы трактуются начальными эпизодами радикальных преобразований России первых двух десятилетий XX века, «прологом нового мира» или, как утверждала советская историография, «генеральной репетицией Великого Октября».

В конце 1930 годов Донбасс жил в особом ритме. Шахты работали круглосуточно, газеты пестрели именами ударников, а воздух был пропитан духом соревнования. В этом мире, где ценились сила, выносливость и умение ставить рекорды, Алексей Стаханов стал настоящей легендой. Его фамилия стала нарицательной, а портрет знали даже те, кто никогда не спускался под землю. Но за громкими заголовками скрывался обычный человек — усталый, с мозолистыми руками, трудяга. Таким его впервые увидела Галина Бондаренко.

Франческо Петрарка (1304–1374) сыграл важную роль в истории, в развитии итальянской литературы и гуманистической мысли эпохи Возрождения. Поэт считается одним из основоположников Ренессанса, его увлечение классической литературой и философией вдохновило многих современников и последователей.

Часто встречающееся понятие «польское наследие на востоке», так же как аналогичное «немецкое», может вызывать ассоциации с политическим реваншизмом. Как различить, что является польским наследием, а что — украинским, белорусским либо литовским? И можно ли вообще провести такое разграничение?

Он считается одной из самых неоднозначных фигур советского правосудия и дипломатии довоенного периода. С одной стороны — грамотный юрист, талантливый преподаватель, прекрасный семьянин и любящий отец, с другой — «соавтор» сталинского террора, жестокий и кровожадный мастер ораторского искусства, клеймивший и безжалостно отправлявший на плаху «предателей» и «врагов народа». Без него не обходился ни один громкий судебный процесс, большинство из которых были сфабрикованы.

Первая волна русской эмиграции, начавшаяся после Октябрьской революции 1917 года, была самой массовой в истории России и беспрецедентной по своей сути. Из страны вынужденно уезжало огромное количество людей, в том числе цвет русской интеллигенции и аристократии, писатели, музыканты, художники. Они увозили с собой не только свой талант, но и культурный код своего отечества, который им предстояло переосмыслить в изгнании и сохранить для будущих поколений.

В 1942–1944 годах во Львове недалеко от площади Рынок в подвалах обувной фабрики «Солид» монахи Студийского устава прятали десятки польских евреев. Делали они это по благословению митрополита Андрея Шептицкого и под прикрытием директора предприятия Йозефа Петерса — немца, который избрал путь украинского монаха.

Среди многих писателей, получивших известность в 1920–1930-е годы, Исааку Бабелю повезло меньше других: даже после посмертной реабилитации его издавали неохотно и небольшими тиражами — и только сейчас началась подготовка научного собрания его сочинений. О работе над этим изданием, о том, для чего писателю понадобилось совершать в произведениях пространственные и временные перестановки, как исправляются искажения авторского текста, мы поговорили с исследователем творчества Исаака Бабеля, старшим научным сотрудником ИМЛИ РАН Еленой Погорельской.

Они стали мужем и женой через четыре дня после знакомства и душа в душу прожили долгую и счастливую жизнь. Любовь гениального виолончелиста, интеллигентнейшего человека, трепетного возлюбленного, заботливого мужа и отца Мстислава Ростроповича и звезды мировой оперной сцены, первой красавицы Галины Вишневской была такой светлой и прекрасной, что ее, наверное, хватило бы не на одну, а на десять жизней.