Этот заголовок «Новой Газеты» №15 (386) от 29 апреля 1996 года предварял сообщение об убийстве президента Чеченской Республики Ичкерия Джохара Дудаева и о его возможных последствиях. В этом же номере размышления политолога Валерия ПИСИГИНА о ложности призыва к избирателям объединиться вокруг Б.Н.Ельцина поскольку его победа будет прологом будущего авторитарного имперского государства. Вне всякого сомнения заслуживают внимания также эпизоды службы в Чечне майора Вячеслава ИЗМАЙЛОВА

Версий событий, произошедших в ночь на 22 апреля у чеченского села Гехи-Чу, ” за прошедшую неделю появилось немало. Но в принципе все они сводятся к нескольким основным вариантам.

1. Первый президент Чеченской республики Ичкерия Джохар Дудаев инсценировал собственную гибель с тем, чтобы: а) скрыться в одной из мусульманских стран; 6) неожиданно объявиться накануне президентских выборов в России одновременно с очередным громким террористическим актом.

2. Дудаев убит в результате разборок среди самих чеченцев, то есть своим же окружением.

3. Смерть президента Ичкерии случайна: на войне рано или поздно бомба попадает и в маршала (С. Юшенков}.

4. Генерал убит российскими спецслужбами. .

Третью версию не имеет и смысла рассматривать: политика — слишком серьезная вещь для того, чтобы в нее было позволено вмешиваться слепому случаю,

Версия об инсценировке убийства имела бы право на существование в случае, если бы положение чеченского сопротивления было действительно безнадежным. Однако реальная ситуация в Чечне не позволяет делать таких выводов. Силы сопротивления сохранили боеспособность и управляемость (расстрел российской колонны 16 апреля — лишнее свидетельство тому), поддержка народа вовсе не иссякла (иначе многочисленные митинги в чеченских городах и селах давно бы прекратились), более того, шансы на переговоры резко возросли, особенно после того, как ряд влиятельных фигур международного масштаба выразили готовность принять в них участие в качестве посредников. В такой ситуации Джохару Дудаеву вовсе не было никакого смысла думать о поисках убежища — он и в более сложные времена не помышлял о бегстве.

Версия о смерти в результате разногласий среди чеченцев также не выдерживает никакой критики. Так как в этом случае обязательно нашлись бы силы внутри чеченского сопротивления, которые ‘выступили бы против заговорщиков. Однако передача власти вице-президенту Зелимхану Яндарбиеву прошла в полном соответствии с конституцией Ичкерии и при абсолютном согласии всего ее руководства.

Остается последняя версия — операция российских спецслужб. Судя по тому, что удар был нанесен с воздуха (ракета «воздух — земля»), авторство операции принадлежит армейцам, так как ФСБ и МВД собственной. авиацией не располагают. Согласно сообщениям анонимных источников в российских спецслужбах, удар нанесли самолеты, поднявшиеся с одного из российских аэродромов. Приказ же летчикам может отдать как минимум командующий авиацией, и вряд ли он сделает это без ведома министра обороны.

Без ответа остается пока лишь один вопрос: знал ли о готовящейся акции уезжавший в Китай Президент Ельцин, или это была личная инициатива. Павла Грачева? Этот вопрос волнует и чеченскую сторону. Исполняющий обязанности президента Ичкерии, премьера и главнокомандующего Зелимхан Яндарбиев уже объявил, что подчиненные ему ведомства начали свое расследование с целью выявить тех, кто отдал приказ об уничтожении Дудаева, и в случае, если приказ исходил от Ельцина или Черномырдина, никакие переговоры с российской стороной вестись не будут. Министру обороны России, с одной стороны, был позарез необходим успех в чеченской кампании, особенно после разгрома колонны и скандального выступления в Госдуме, где, по мнению некоторых аналитиков, Павел Сергеевич фактически выступил против президента, публично выразив сомнения в целесообразности предложенного Ельциным плана мирного урегулирования. Таковым успехои впоне могло бы стать устранение главнокомандующего армией противника.

Однако, с другой стороны, если разногласия между президентом и министром обороны действительно имели место, а не были искусно разыгранным тактическим ходом, то в данной ситуации речь должна идти об убийстве не чеченского главнокомандующего, а партнера по переговорам, то есть о конкретном действии, направленном на срыв переговоров и президентского мирного плана. Вряд ли Павел Грачев, осторожный и уже достаточно опытный царедворец, коим он стал за последние годы, пошел бы на такой рискованный шаг без ведома и одобрения президента.

В этой ситуации операция по ликвидации генерала Дудаева приобретает совершенно иную окраску, являясь политическим актом. Каковы же цели этой акции? И кому выгодна смерть Дудаева именно в это время? Сегодня, пожалуй, всем ясно, что Чечня стала ахиллесовой пятой Бориса Ельцина. И с таким грузом ему на выборах 16 июня победа особо не светит. Абсолютно ясно и то, что за оставшиеся полтора месяца решить чеченскую проблему ни военным, ни политическим путем не удастся. Ситуация еще более усложняется, если рассматривать ее через призму электората: продолжить военные действия — значит лишиться поддержки существенной части избирателей и влиятельных союзников (к примеру, президент Татарстана Минтимер Шаймиев достаточно четко сформулировал условия поддержки Нынешнего президента на выборах: «За Ельцина, но без Чечни»), пойти на мирные переговоры тоже не менее опасно. С одной стороны, даже разговоры о перемирии в Чечне вызывают негодование в армейских кругах: «Нас снова предают, останавливая накануне окончательной победы». С другой — условия чеченской стороны известны: полная независимость Чечни, и нет никаких оснований предполагать, что Дудаев был готов к серьезным компромиссам. Более того, сам факт участия в переговорах посредников в лице марокканского короля Хасана II или же президентов Казахстана либо Турции де-факто уравнивал между собой Ельцина и Дудаева, выводя конфликт из внутриполитической сферы в международную. Тем более что новый тур переговоров должен проходить в совершенно новых условиях: Россия принята в Совет Европы и должна подчиняться довольно неудобным для себя приятым в СЕ правилам взаимоотношений с собственными субъектами.

Есть и другой неприятный для Москвы аспект: возвышение лидера Татарстана. Посредничество Шаймиева не могло бы быть для Кремля бесплатным, за услуги Казани следовало платить. Причем, известно чем — очередным глотком суверенитета. А в очереди за новыми порциями самостоятельности Татарстан — не единственный субъект федерации. И не исключено, что после победы на выборах 16 июня Москве пришлось бы решать проблемы уже не с одной Чечней, а с массой наглотавшихся суверенитета регионов. В этой связи представляется весьма любопытным отказ Минтимера Шаймиева от дальнейшего посредничества. Президент Татарстана не новичок в политике и, по всей видимости, прекрасно понимает даже самые тонкие намеки.  Выход из этого тупика всего один и зависит, как ни странно, ‚ от чеченской стороны. Именно ее отказ от переговоров спасает и лицо Президента Ельцина, и его ‚ предвыборный рейтинг. Убийство же генерала Дудаева может дать и, похоже, дает именно такой результат. Обратите внимание, и Президент РФ, и премьер министр не устают заявлять, что о они твердо намерены вести мирные переговоры «с: Дудаевым ‚ или без него». То есть добрая ‚ воля Москвы к установлению мира и решению конфликта осталась неизменной. Новые условия же выставляет чеченская сторона, откладывая начало переговоров как минимум до выяснения обстоятельств убийства Дудаева и проявляя явные признаки непримиримости и готовности к радикальным действиям.

Следовательно, военные действия федеральных сил в Чечне вполне оправданы, во всяком случае до тех пор, пока новое руководство Ичкерии не заявит о готовности: к переговорам. С другой стороны, никакой Явлинский теперь не может упрекнуть Кремль в нежелании мира… Впрочем, сюжет, возникающий после смерти Дудаева, этим не исчерпывается. В случае, если не происходит перелома ‚ тенденции и сомнения в благоприятном исходе выборов для Бориса Николаевича сохраняются или даже усиливаются, чеченская ситуация вполне может перейти в новую фазу. К примеру, водитель московского автобуса, следующего к улице Беловежской, не успевает обнаружить в салоне чеченское взрывное устройство… А террористическая война по всей России, «развязанная дудаевскими мстителями», — достаточный повод для отмены или переноса выборов.

Тем временем коалиция «Третья сила» принимает вполне реальные очертания и, кажется, может стать более чем реальным соперником и Ельцину, и Зюганову (во всяком случае — при условии прохождения во второй тур — «Третья сила» уверенно побеждает и того, и другого). А пропрезидентские предприниматели выступили с ультимативным обращением к двум основным претендентам на кресло будущего Президента РФ…

Остается только помянуть мартовские «пророчества» Владимира Жириновского (кстати, впервые ведущего свою предвыборную кампанию как бы нехотя, будто бы зная, что здесь силы понапрасну тратить не следует) о судьбоносных для страны событиях, которые должны произойти в конце апреля -—начале мая…

Аналитическая группа «НЕГ»

Против пугала объединяются только вороны,

или Почему демократы готовы отказаться от демократии.

23 марта газета «Известия» опубликовала открытое письмо демократическим лидерам России. Его авторы — представители интеллигенции из провинции. «Не хотим возвращаться в «светлое прошлое» — такое у письма название.

Вообще интеллигент из провинции — это не москвич с его комплексом «полноценности», избалованностью, неспособностью удивляться и воспринимать действительную жизнь. В провинции, разумеется, поле деятельности не столь широкое, нет той возможности засветиться, заявить о себе, нет такого удовольствия прилюдно позаботиться о стране в целом, но зато, будучи в провинции и добившись определенных знаний и положения (да даже и без них), можно всегда с гордостью произнести: «Да, мы из провинции, но зато нам из провинции виднее, чем и как живет глубинная Россия». :

«Давайте уймем — хотя ‘бы на время -личное либо партийное самолюбие. Давайте перестанем упиваться красотою своих программ. Сегодня, по большому счету, у всех должна быть только одна ‘программа: удержать наш корабль на плаву».

В целом суть письма-обращения; том, чтобы убедить лидеров-демократов отбросить все свои амбиции и объединиться вокруг единого кандидата в Президенты России, каковым, по их убеждению, является только Б.Н.Ельцин с командой.

Как и столичные, интеллигенты провинции предусмотрительно отдают себе отчет в том, что представляет собой нынешний президент: «…Разумеется, этот человек далеко не идеал. Но разве идеальна та страна, президентом которой он стал? (Ничего себе аргументик! -В.П.) Мы, россияне, должны понимать всю невероятную сложность собственного пути, и мы знаем, что этот политик умеет, говоря по-мужицки, держать удар. Возможно, в этом смысле он единственный…»

Среди подписантов — заслуженные артисты, учителя, академики, членкоры, юристы врачи, писатель…

Итак, предлагается всем демократическим лидерам, отбросив собственные амбиции, объединиться вокруг Бориса Ельцина, которому только и под силу противостоять Зюганову. Все кажется правильным и логичным, но только на первый взгляд. Дело в том, что такому объединению мешают не чьи-то амбиции, а вполне обоснованные сомнения в том, в чем нас всех, включая лидеров-демократов, пытаются вновь и вновь убедить, а именно, что Борис Ельцин способен осуществить реформы в стране и успешно противостоять коммунистам на предстоящих президентских выборах.

Эти сомнения базируются на следующем:

— именно Ельцин не сумел создать новую полноценную российскую государственность, ограничив ее бутафорским разделением властей, вот уже в который раз борющихся не за разделение и сочетание такой власти, а за безраздельное овладение ею; своей экономической политикой, сохранением системы госмонополизма Ельцин реанимирует старые авторитарные институты власти и делает неэффективными демократические процедуры;

— Ельцин является главнокомандующим армии, которая ведет беспрецедентную по своей жестокости военную акцию на территории собственной страны против своего народа, такая карательная участь армии деморализует и уничтожает ее изнутри, одновременно порождая в обществе опасные милитаристские синдромы;

— именно нынешний президент своей политикой подвел страну и народ к реальной угрозе коммунистического реванша, так как нерешаемые проблемы миллионов людей, нищета и невостребованность, неизбежно порождают у них коммунистические иллюзии и соблазн воспроизвести их в жизнь;

— здоровье Ельцина не позволит ему полноценно исполнять обязанности президента в последующие пять лет, что недопустимо в стране, перед которой стоят столь масштабные внутренние и внешние задачи.

Социологические опросы доказывают: Ельцин в случае выхода его во второй тур президентских выборов безоговорочно проигрывает Зюганову, чей выход во второй тур предопределен. А это уже обстоятельство иного рода. Его не должны не учитывать даже самые ярые почитатели Бориса Николаевича, не говоря уж о тех, кому дорого то, что все еще называется «демократией».

Разумеется, до выборов еще около двух месяцев и активность кандидатов даст о себе знать. Но имеющийся анализ с учетом высокого уровня инерционности и устойчивости общественного сознания, а также с учетом того, что властные структуры ведут свои выборные кампании не лучше, чем кампании военные, позволяет усомниться в том, что Ельцину удастся кардинально изменить ситуацию и за оставшееся время буквально перевернуть социальную психологию уставших и озлобленных граждан.

Теперь вернемся к той части интеллигенции, которая своими апокалиптическими репликами и заклинаниями требует (так и пишут в обращении — «Требуем!») отбросить амбиции и объединиться вокруг Ельцина. Что все-таки движет ими и какие такие расчеты берутся во внимание, кроме, конечно, обескураживающего аргумента насчет способности «держания удара», как будто речь идет не о руководителе страны в критическое для нее время, а о штатном боксере?

Что вообще заставляет в общем-то неглупых, честных людей (а мы имеем в виду не только подписантов из провинции), к голосу которых, наверное, прислушивается общество, поступать вопреки принципам, которые они же так часто до этого декларировали. Почему ими овладел столь унизительный тезис о выборе «наименьшего из зол», почему не стыдятся поддержать нынешнюю «партию власти», почему че верят, что люди России способны сами решить свою участь?

Почему они не дают себе труда поразмышлять о завтрашнем, а не только о сегодняшнем дне? Почему не способны заглянуть в свою же историю и повторяют вновь и вновь роковые ошибки? Почему не прислушиваются к звучащим предупреждениям? Ведь даже вечные оппоненты — Гайдар и Явлинский — сошлись в этом вопросе, заявляя, что выдвижение Ельцина — проигрышный вариант для сторонников демократии.

Мне кажется, вот почему.

Эти достойные люди — увы, все еще рабы, хотя и приписаны к интеллигенции. К демократии они просто не готовы и уповают больше не на демократические процедуры, коими являются выборы, а на начальственные силовые решения -Ельцин для них — всего лишь тривиальный жандарм и огородное пугало от зарвавшегося коммунистического воронья. Ничего, что страшен, неотесан, сумасброден, лишь бы отпугивал.

Не будем лукавить. В Ельцине видят человека, способного силой власти, а не с помощью мирных выборов победить коммунистов. В его сторону и к его ногам заставляет многих достойных людей припадать то унизительное «понимание», что в конце концов Ельцин подключит армию, госбезопасность, наконец, своего друга генерала Коржакова и разгонит всю эту зюгановско-анпиловскую нечисть. За это ему прощается очень многое. Ему прощается все и будет прощаться еще большее. Понимая это, Ельцин ведет себя так, как и положено вести себя с рабами: то есть как хочет.

Он откровенно унижает демократов: повыгоняв их из властных и околовластных структур, он затем говорит с презрительной ухмылкой в их адрес (в присутствии улыбающегося президента Белоруссии!): «Никуда не денутся, прибегут»; он вызывающе ведет себя по отношению к сторонникам прекращения массового убийства в Чечне и публично плюет на миллионы собранных подписей против войны, в то же время приближает к себе главных палачей Чечни: делает своим канцелярским начальником Егорова, лобызает и награждает медалью со своим изображением(!) Павла Грачева; он говорит о своей готовности к мирным переговорам в Чечне, а вслед за этим устраивает ракетно-бомбовые обстрелы чеченских городов и сел; он устраивает истерику Госдуме за выборы в спикеры коммуниста Селезнева, а сам через несколько дней проталкивает на пост спикера Совета Федерации коммуниста ‚и члена Политбюро ЦК КПСС Строева; он устраивает еще большую истерику вокруг договора о денонсации Госдумой Беловежских соглашений, сам спустя пару дней договаривается с президентом Белоруссии о подписании нового союзного договора; он пугает бизнесменов грядущей национализацией в случае победы Зюганова, а в недрах его исполнительских структур готовится свой закон о национализации. Наконец, в Норвегии, во время официального визита, Ельцин позволил себе сказать то ли в шутку то ли всерьез. «Я — выше, чем суд!»

 В поистине животном страхе от угрозы коммунистического реванша наша интеллигенция отказывается видеть, что таковой реванш уже совершается, более того — давно совершен. Но это не коммунистический реванш, это реванш номенклатурный, чиновничий, это реванш имперского государственного интереса над частными интересами человека. Вместе с победой Президента Ельцина на выборах 16 июня (если таковая все же состоится) получит свое подтверждение реанимируемое с его помощью и в его лице авторитарное российское имперское государство. В своих деяниях оно будет свободным и вольным по отношению к кому бы то ни было, начиная с такого рудимента, как никчемный парламент, и заканчивая провинциальной газетой. У такого развития есть своя логика я свои неукоснительные законы, которые. еще не раз заставят вспомнить пресловутый тезис о «меньшем из имеющихся зол».

Коммунистический реванш действительно опасен. Достаточно представить генерала Макашова — роли министра обороны, Варенникова — на должности председателя КГБ, а Анпилова — руководителем телевидения. Появятся и другие не менее колоритные фигуры, «чертовски желающие поработать» на благодатной политической ниве. Не сомневаюсь, что такой реванш будет сопровождаться местью по отношению к нынешней власти и тем, кто способствовал ее утверждению. В действительности сама эта месть явится первым пунктом в политической программе коммунистов. Ничего другого, кроме насилия, у них попросту нет, а это значит, что политика коммунистов слишком очевидна, чтобы она воплотилась в реальную власть.

Люди это знают, видят, понимают, и именно они, граждане России, отвергнут коммунистический реванш и не дадут ему состояться ни при каких условиях. Большинство людей в нашей стране против насилия и войн, нищеты и невежества, против запрета на свободу слова, не хотят быть лишенными возможности свободно передвигаться по стране и миру. Люди России на свободных и честных выборах, а не силовики Ельцина — гарантия от реванша и действительный щит будущей российской демократии.

По всем социологическим опросам совокупный процент сторонников нормального, демократического развития общества — `выше, чем сторонников коммунистов. Мы можем сказать, что партия коммунистов и Зюганова — это партия меньшинства. Ее успех предопределен лишь при одном условии — если Ельцин не откажется от власти в пользу нового демократического лидера и будет участвовать в президентских выборах.

Иллюзией советского казенного интеллигента является то, что будто Явлинский, Гайдар, Св. Федоров смогут заставить своих сторонников голосовать за единого кандидата от демократических сил — Бориса Ельцина. Люди, называющие себя сторонниками демократии в России, не стадо и не стая, повинующаяся матерому вожаку. Они скорее предпочтут не голосовать вообще, чем согласятся на унизительный и опасный выбор, потому что хуже всего — ответственность, которая ляжет на всякого, кто откроет дорогу к власти Зюганову или будет рабски способствовать развивающемуся авторитарному режиму с Борисом Ельциным во главе.

Вот о чем мы хотим предупредить граждан России, нашу общественность, в том числе провинциальную, за два неполных месяца до выборов Президента России.

Валерий ПИСИГИН

Валерий Фридрихович Писигин — писатель, историк. В прошлом политический и общественный деятель, публицист, один из лидеров и идеологов Кооперативного движения в СССР времён «Перестройки». В 1988–1993 годах — сопредседатель благотворительного фонда им. Н. Бухарина. В 1991–1993 годах — основатель и главный редактор провинциального еженедельника «Континент», отстаивавшего интересы малого и среднего бизнеса.В феврале 1992 года избран в Совет учредителей еженедельника «Московские Новости». В 1992 году входил в Президентский консультативный Совет РФ.

Майор Измайлов: На войне каждый одевает правду в свою форму

Одним для подвига не нужно совершать никаких усилий. Достаточно просто думать иначе, чем это принято, и, убедившись в собственной непричастности ко Злу, с интересом следить за его поединком с Добром.

Для других мысль без действия — грешна по своей сути. Поскольку если тебе дано понять, то дано и действовать.

Недавно в нашу жизнь вошла новая нравственная категория — «МАЙОР ИЗМАЙЛОВ», где одно слово неотделимо от другого. О майоре Измайлове рассказали «Новая газета» и программа «Взгляд».

Служил майор в военкомате подмосковного Жуковского до тех пор, пока не извела его душу мысль о несправедливости чеченской войны, о преступном отношении государства к погибшим, о собственном участии во зле. «Я не хочу никого в эту армию призывать», — эти его слова прозвучали со страниц нашей газеты.

Майор Измайлов написал рапорт с просьбой направить его в Чечню. И уехал в Грозный. Но не убивать, а спасать. Спасать от ненависти и тех, и других.

Это было в декабре прошлого года. А на днях майор Измайлов прибыл в Москву. Не насовсем, не в отпуск — в очень короткую командировку.

Мы встретились в редакции и проговорили весь день. Диктофон почти не выключали. Майор Измайлов сказал, что утаивать правду, самую страшную, самую горькую, об этой войне — преступление, он будет откровенен, готов отвечать за все свои слова и платить по всем счетам. Но единственное — считал своим долгом постоянно обращать наше внимание, что экстремизма много на той и на другой стороне. В этой бесстыдной войне, наверное, иначе и быть не может…

О ельцинском мирном плане

«Он напоминает мне сказку о голом короле. Вот-вот будет король в новом платье, это будет ой-ой-ой что, а кто не увидит — не тот человек, не наш. Выступление Ельцина 31 марта… Я ждал его и боялся, что оно будет разочаровывающим. Так и случилось. И реакция многих военных, с кем я встречался и говорил, — тоже отрицательная. Армию заставляли, принуждали торопиться: давайте быстрей, быстрей, главное — успеть… до обращения Ельцина. Но до обращения или после — каждая операция требует определенной подготовки, да и просто ума… А чувствовалось, что все делается впопыхах, лишь бы отметиться до выборов.

Почти все военнослужащие в Чечне воевать не хотят. Да, есть такие, которые воюют за деньги. Они есть с той и этой стороны. Но подавляющее большинство воевать не хочет. Однако это воюющее и не желающее войны большинство никто не спрашивает, при составлении мирного плана с ним не советуются, несмотря на то, что в Чечне сейчас находятся именно они и никто лучше их не знает реальную обстановку. Многие военные не верят в этот план! На сегодняшний день, к великому сожалению, кроме того, что провозгласили: мирный процесс пошел, — ничего на самом деле не произошло. Я во всяком случае не вижу, чтобы сверху что-то делалось».

И так, сидящие в двух тысячах километрах от Чечни политики составляют якобы мирный и якобы план, а по сути, не делают ничего хорошего, кроме плохого, попросту бездействуют, в то время как армия самостоятельно, на свой страх и риск непосредственно в Чечне ведет поиски мирных решений. Но при этом именно в Москве можно услышать, что все эти маленькие мирные договоры на местах — пустая трата времени, фикция, обман.

«Никогда большие планы не осуществятся, ‘пока не будут реализованы вот эти маленькие. Процесс должен идти сверху и снизу — со стороны военных, изнутри. Только наша 205-я мотострелковая бригада заключила таких договоров — двадцать три. С двадцатью тремя населенными пунктами Грозненского сельского района. Особенно много сделали для подписания этих договоров командир бригады полковник Назаров Валерий Иванович и полковник Глоба Анатолий Анатольевич, которого чеченцы называют рабоче-крестьянским полковником. Перед этими населенными пунктами мы несем огромную ответственность. Мы должны проводить там разминирование, обеспечить, чтобы эти места не обстреливались. А они, со своей стороны, ответственны за то, чтобы боевиков не было.

Но могут ли люди, которые ставят свои подписи под протоколами о мире и согласии, гарантировать их выполнение? К примеру, глава администрации Дёчу-Борзоя?

Его люди и он действительно не хотят войны. Это правда. Но как он может давать гарантии за боевиков? Какие у него силы? Нет, стопроцентной гарантии быть не может. Это надо понимать. Потому что есть силы, которые не хотят мира. И с той, и с этой, повторяю, стороны. Допустим, наша бригада подписывает какой-то договор. Но там, кроме нашей бригады, есть другие части. Всякое может случиться. Есть недалекие люди, есть пьяницы. В ночь, когда я уезжал, провожали увольняемых, напились, стали На БМП разъезжать, стрелять…»

О генерале Тихомирове

«Первым мирный договор подписал в феврале Шатойский район. Замполит 245-го полка подполковник Цыганенко занимался этим. И генерал Тихомиров. Я не о всех генералах так скажу, но генерал Тихомиров рисковал больше, чем солдат, когда подписывал этот первый договор с одним маленьким Шатойским районом. Чтобы добраться до места (а предварительных переговоров было несколько), он и на вертолете летел, и, когда непогода была, на бронетехнике ехал, а где не могла пройти бронетехника — на «Урале».

. Вообще скажу: будь на месте генерала Тихомирова Александр Васильевич Суворов, — происходило бы то же самое. При том руководстве, что осуществляется сверху. Дело не в исполнителях, а в политике. Распространяются слухи об отставке генерала Тихомирова. Если это произойдет, будет понятно, что его не оценили высокие начальники. Но подчиненные уже оценили. А это, может ‘быть, больше…  Генерал Тихомиров многое успел сделать. С того самого Шатойского района, куда он ездил на переговоры, начались мирные договоры и идут сегодня по всей Чечне. И со всей определенностью и ответственностью заявляю: это сделал генерал Тихомиров. Полгода назад он потерял сына. (Его сын спасал ребенка, тонущего в озере. Ребенка спас, а сам утонул.) Жена генерала болеет. Но изо дня в день генерал Вячеслав Валентинович Тихомиров   мужественно тянет на себе нечеловеческий груз, делает работу, на которую, поверьте мне, мало найдется сегодня охотников».

Пригородное

. «В ночь на пятое апреля село Пригородное было обстреляно. Ракетными снарядами «Ураган». Стреляли в другое место, стреляли по Гойскому. А три снаряда угодили в Пригородное (через две недели после подписания этим селом мирного договора). Шестого апреля мне было предложено поехать в это село, разобраться. От БМП отказался. Сел в «Жигули» вместе с главами администраций села Пригородное и Грозненского сельского района Нурди Батукаевым и Баутдином. (Баутдин узнал’ меня, вспомнил уважительные слова о чеченцах, которые я говорил во «Взгляде».)

Когда приехали в село, мы технику оставили на окраине села и дальше пошли пешком. Я автомат с собой не брал. В селе меня моментально окружили женщины и малолетние дети. И стали все наперебой говорить. Одна женщина сказала: «Вы сейчас начнете утверждать, что эти снаряды из космоса прилетели». Но я посмотрел на снаряды, проверил, измерил все, как положено, и сказал: «Нет, это наши снаряды». .

Слава Богу, погибших не было, но у десяти человек пострадали дома. Я стал записывать фамилии всех, кто пострадал, и узнал, что у женщины, чей дом был более всех разрушен, муж был капитаном милиции, погиб, у нее трое детей, и все маленькие, старшему — лет восемь. Как ей восстанавливать дом? Крыши нет, окна, двери повыбивало. Ударной волной детей при взрыве отбросило… Мы договорились с главой администрации, что он составит акты, а я эти акты подпишу.

Я знаю, что такое «Ураган». Это, пожалуй, самое страшное оружие.

Но я иду в это село после обстрелов, я — представитель той армии, которая их обстреливает, и ни одного даже намека на ненависть к себе я не испытываю.

Знаю, даже на войне, даже в самой взрывоопасной ситуации можно самому уберечься от ненависти и уберечь других.

И там же, в Пригородном, Нурди мне говорит: «Знаешь, вчера солдат внутренних войск средь бела дня идет по селу, пьяный, стреляет из автомата. Тут дети бегают, а он стреляет…Мы его взяли под арест, хотя могли бы тут закопать в селе, и никто о нем ничего и никогда не узнал. Но мы его отдаем тебе».

Понимаете, они его могли убить или поменять на кого-нибудь. У Ажиева Салмана, жителя этого села, сын Магомед у нас в плену; но они отдают мне этого солдата, отдают его оружие (могли бы не отдавать, сказать, не было у него оружия). ‘

И, более того, еще говорят. мне такие слова: «Смотри сам и скажи своим начальникам, чтобы над этим солдатом не издевались свои, чтобы его не обижали. Хотя он шел к нам со смертью, но у него есть мать, есть отец, есть родные, и мы его прощаем».

Видите, как простые люди все воспринимают».

Мы спросили майора Измайлова: «Ради мира, казалось бы, можно пойти на любые, самые пограничные, вещи. Откуда же у наших высоких начальников такой страх за державу и почему нет страха перед человеческими потерями? Людей убивать не стыдно, а остановить войну — стыдно? Откуда это желание сохранить державность выражения лица при общем унизительном положении? | Майор Измайлов помолчал и сказал: «Я этого не понимаю и не хочу понимать».

Что делать?

«Я знаю, что для прекращения войны нужно огромное мужество. То, что уже сотворили, — простыми действиями ‘не исправишь. Слишком много крови пролито. С той и другой стороны. И нужно огромное мужество именно тех людей, которые занимаются мирным процессом, чтобы решиться на самые неординарные и рискованные — но очень умные! — действия для заключения мира. Я лично готов для этого сделать все».

Майор Измайлов сказал как-то чеченцам Нурди и Салману: «И с нашей, и с вашей стороны много делается страшного. И нет тех весов справедливости, на которых можно все взвесить и определить, чья вина тяжелее. И нет чужой вины. Есть только своя вина». —

Чеченцы Нурди и Салман сказали майору Измайлову: «Ты очень нужен здесь. Мы не должны терять. связь с тобой. Пожалуйста, не уезжай».

Майор Измайлов сказал, что не уедет.

Четыре встречи в один день

«В феврале я узнал, что рядом с домом правительства в Грозном, в подвале разрушенного дома, живет русская женщина, у которой четверо детей. Я взял какие-то продукты, нашел этот подвал… Зима, ни одного стекла нет, горит газ, но тепла нет… Дети маленькие. Эту женщину пытались изнасиловать, и не какой-то бандит, а из местной милиции. Ни грамма гуманитарной помощи ни эта женщина, ни другие никогда в глаза не видели. Пока я разговаривал с женщиной, к ‘ней заходили разные люди: и русские, и чеченцы, и армяне. Однако я не мог их отличить. Все были на одно лицо. Наверное, у горя нет национальности.

Когда я поднялся из подвала, ко мне подошел чеченец лет-шестидесяти пяти. Он служил в Советской Армии и с сыном радовался, что придет наша армия и освободит их… Но когда самолеты начали сбрасывать бомбы… А потом их с сыном не раз ставили к стенке… Просто так… Он назвал мне свой адрес. Сказал: приходи ко мне в любой момент… А на прощание он сказал, что каждую ночь, когда засыпает, перед глазами у него стоит сцена, которую он однажды увидел… Он рассказал: «Началась бомбежка. Я спустился в подвал одного из зданий. И в этом подвале увидел молодую чеченскую женщину. Вся ее одежда была разорвана. Женщина была убита, изнасилована. Рядом с ней лежал мертвый двух-трехлетний ребенок. И на голове ребенка был след солдатского сапога…»

А потом этот человек сказал вот что: «Когда я вижу солдат на БМП — у меня нет к ним ненависти. Абсолютно нет. Это война во всем виновата».

Только я с ним попрощался, мне встретились три девочки. Очень чистенькие, старшей лет десять, средней — восемь, маленькой — пять-шесть. Одна из них. тихо что-то спросила. Я не расслышал. Она — чуть громче: «Вы не дадите нам денег на булочку?»

Я дал всем им денег. Потом спросил: есть ли у них мама, папа. Мама есть, ответили они, папы, нет. Очень аккуратные, спокойные девочки, почти что веселые.

Боже, кругом война, разруха, взрослые люди теряют человеческий облик, звереют на глазах, а дети, просящие милостыню, стараются выглядеть чистенько, аккуратненько.

Через несколько минут еще один ребенок потряс меня. Мальчишка лет четырнадцати торговал газетами. У нас в часть приходят только три газеты: «Российские вести», «Российская» и «Красная звезда». А интересно ведь. что другие газеты пишут… Но прежде чем купить что-то, я спросил мальчика, почему он продает газеты: помогает кому-то? Он сказал, что да, помогает маме, папа погиб, а мама болеет и мама тоже может умереть. А если мама умрет, спокойно и отрешенно сказал мальчик, то и мне жить не надо. Я попытался его успокоить, но он как бы удивился моей непонятливости: а зачем без матери жить?! И говорит о маме: она не боится, когда стреляют танки или БМП, мы к этому уже привыкли, она боится, когда бомбят самолеты. Я взял у мальчика две газеты, это стоило три тысячи, у меня было пять, я сказал, что сдачи не надо. А он роется в карманах и говорит твердо: нет, надо. Даже в таких условиях честь у людей, у детей сохраняется. Он не нашел у себя двух тысяч рублей и настоял на том, чтобы я на сдачу взял еще газет».

Как погиб солдат Дима

«Это было в ночь на пятнадцатое февраля. Уезжали саперы. Их провожали. И вот один офицер напился и ночью ворвался в комнату к спящим поварам, закричал: «Встать!» и начал стрелять поверх голов. Двое из пятерых подчинились. Но он подошел именно к одному из солдат, что выполнили его команду, — и убил его. А всего выпустил (я подсчитал потом) одиннадцать пуль. Потом испугался, выскочил на улицу…

Офицеру этому 28 лет. Женат, одному ребенку четыре года, в то время жена была беременна, сейчас уже родила.

Об этом в Ханкале узнали, и женщины в Буденновске тоже. Они сообщили родителям убитого солдата: «Напишите майору Измайлову — он вам расскажет, как на самом деле погиб ваш сын». И мне написали отец и мать по отдельности. Я ходил и зачитывал эти письма всем офицерам и всем солдатам. Я привез эти письма с с собой. Вот они».

Из письма отца Димы:

«Я хочу знать правду, как погиб мой сын. Двадцать дней мы искали тело нашего Димки. Куда только не обращались! Везде встречали глухую стену. Сообщение о гибели получили только после похорон Димы: «Ваш сын, верный воинской присяге, погиб при. выполнении боевого задания». Но мы уже знали, что Дима погиб от пули пьяного офицера… Ему было всего девятнадцать. Я не виню вас. Я знаю, что во всем виновата проклятая война».

Из письма матери Димы:

 «…объясните, за что так обошлись с сыном. Может, он что-то не так сделал?

…напишите что-нибудь о Диме… Ведь мы его не видели с 6 мая 1995 года. А увидели мертвым. Это только для нас с мужем. Я Вам даю слово матери, которая вынесла такое горе, об этом не узнает никто… Только не вешайте лапшу нам на уши. За 22 дня по телевизору было сказано 3 версии, почему погиб Дима».

Казаки

О казаках сегодня говорят много. Но изображают их либо героями, либо ряжеными… У майора Измайлова — свое отношение к казакам.

«Они появились у нас недавно. Две казачьи роты. Ну что вам сказать о казаках? Мужчин в возрасте тридцати мало, в основном им по сорок — пятьдесят. Как таких немолодых людей, последний раз державших в руках автомат двадцать — тридцать лет назад, посылать в бой?! К тому же многие из этих людей, например, потеряли жен в Буденновске. Представляете, что они теперь чувствуют? Но мстить на этой войне нельзя… |

Перед Пасхой командир бригады сказал мне: пойди к казакам, разберись с их проблемами. Пришел, они сидят без света, за месяц ни разу не были в бане, еду готовят себе сами… Они обмануты во всем, понимаете? В первом же бою было тринадцать убитых и сорок раненых. Им, казакам, пообещал их атаман, что они займут левый берег Терека… Оружие им выдавали в Прохладном, контракт они подписывали в Моздоке, и не на три месяца, а на три года, я уж не говорю о том, что контракт не подписывается с мужчинами старше сорока лет… И, выходит, они никому не нужны. На этой войне все обмануты, но казаки, быть может, больше других». |

Офицеры

«Как можно наводить. конституционный порядок силами людей, в отношении которых нарушается Конституция?

В бригаде более пятисот ` офицеров. При формировании бригады в мае прошлого года им ‚ были обещаны квартиры. Квартиру получил пока только один».

Солдаты

«Пополнение в Чечню идет такое: кого угодно запихивают, разными путями, обманными в том числе, и судимых, и наркоманов, и больных, и сирот, и детдомовцев, и безотцовщину, и тех, у кого малолетние дети».

Всех солдат в бригаде майор Измайлов называет на «вы» и по имени-отчеству.

«Согласно закону о воинской обязанности за время службы солдату обязаны предоставить отпуск не менее двадцати пяти дней. А солдат, служащий в Чечне, плюс к этому отпуску должен еще по льготам получить за полгода дополнительно двадцать пять суток. Но есть солдаты, которые прослужили в Чечне уже год и более. У них уже три отпуска должно быть. А они ни одного отпуска не имели. Что это? Нарушение закона. Где право на отдых? У солдата ведь нет выходных дней».

Майору Измайлову, прибывшему в Чечню, пришлось заниматься и этим — отправлять солдат в отпуска. Где-то просил командиров, где-то требовал… Детдомовцам и сиротам некуда и не к кому ехать. Вячеслав Яковлевич: договорился с комитетом солдатских матерей в Буденновске, и там готовы принимать ребят. Один — Миша Ковалев — уже поехал туда на отдых. Впрочем, себе в заслуги он сие не ставит. («Это благодаря дальновидным командирам — Белкину Ивану Петровичу, Деметрадзе Готче Ростомовичу…)

О правде

Четвертого апреля в Чечне майор Измайлов начал писать мне письмо. Писал урывками, времени у него там не остается ни на что, включая сон. Думает и осмысливает происходящее он «только в движении, переходя от одной сторожевой заставы к другой». В Москву прилетел с недописанным письмом. С разрешения Вячеслава Яковлевича Измайлова я привожу отрывок из этого письма:

«На чьей стороне правда? Ее, этой правды, так много. У той стороны она своя, у матерей, чьи дети в плену, — своя, у мирных жителей, лишившихся жилья, потерявших близких, — своя, у солдат тоже бывает своя правда, отличающаяся от офицерской, и еще эта правда многократно, многократно делится. Как все свести к одной большой правде? Если бы свести, то мир бы наступил! Но нет ее, этой большой общей правды, не могут ее найти. И она все делится, делится, делится на маленькие на маленькие правдочки. И каждая считает себя старшей по званию.

Эти правдочки такие разные по размерам и даже по цвету разные. Может быть, и не надо искать этой общей большой правды, может, ее нет в природе. Может быть, надо соединить эти разные по размерам и цветам правдочки между собой какими-то нитями. Пусть их останется много, но пусть каждая из них не пытается убить и съесть другую, чтобы увеличиться в размерах за счет этой съеденной правдочки».

А еще майор Измайлов уверен, что нет таких весов, на которых можно измерить ненависть. Наверное, он прав: какая разница — съесть грамм цианистого калия или килограмм.

Майор Измайлов предпочитает измерять в людях добро.

Даже когда его нет.

Зоя ЕРОШОК