Что такое креативное мышление, откуда берутся инсайты и можно ли управлять своим озарением

Сергей КОРОВКИН

Сергей Коровкин, доктор психологических наук, заведующий лабораторией психологии мышления, творчества и инсайта Института психологии РАН и профессор Ярославского государственного университета им. Демидова, — о том, почему творчество встречается гораздо реже, чем принято думать, как мозг переключается между старыми программами и новыми решениями и при чём тут конспирология. 

Почему творчество — редкость?

Существует целая категория людей, которых принято называть представителями креативных профессий, — дизайнеры, режиссёры, копирайтеры, архитекторы, — и само это выражение «креативная профессия» порождает иллюзию, будто творчество для них является повседневной рутиной, чем-то вроде дыхания или утреннего кофе. На самом деле, как отмечает Коровкин, любая творческая деятельность в основном представляет собой рутинизированное решение типичных задач, а собственно творческий компонент — это нечто принципиально иное: выход за пределы обыденного, нарушение привычного хода вещей. Такие моменты возникают редко, они эпизодичны, и именно поэтому очень ценны — как механизм адаптации к изменяющимся условиям. 

Зачем вообще нужна креативность, если большую часть времени мы прекрасно обходимся привычными способами решения задач? Ответ, по Коровкину, прост и одновременно неочевиден: привычные способы работают ровно до тех пор, пока не меняется окружающая среда. Компании нужны креативные сотрудники не потому, что креативность сейчас в моде, а потому, что в любой изменившейся ситуации старые алгоритмы перестают работать, и должны быть люди, способные гибко перестроиться под новые вызовы. Творчество в этом смысле становится полноценным инструментом выживания, необходимым тогда, когда появляются проблемы, для которых нет устоявшихся решений. 

Два режима: исследование и эксплуатация

В когнитивной психологии существует деление мыслительного процесса на два этапа, которое Сергей использует как одну из центральных рамок разговора: exploration и exploitation. Exploration — это исследование, поиск новых путей, попытка пройти незнакомым маршрутом; exploitation — эксплуатация уже найденных, проверенных стратегий, движение по привычной дороге от работы до дома, настолько автоматическое, что можно ехать в полусознательном состоянии. Оба режима необходимы, и проблема не в том, что один из них лучше другого, а в том, как между ними эффективно переключаться. 

Дело в том, что у exploration есть высокая цена ошибки: если вы свернёте на незнакомый маршрут, вы можете заблудиться, потратить время и столкнуться с опасностями, к которым не готовы. Именно поэтому в стрессовых ситуациях, когда нужно выживать здесь и сейчас, люди обычно не демонстрируют креативности — они цепляются за проверенное. Творчество, как объясняет Коровкин, возможно скорее в ситуациях, когда у тебя есть возможность «немножечко пошалить, понарушать запреты», когда цена ошибки низкая и можно позволить себе попробовать что-то новое без катастрофических последствий. 

Связь между креативностью и инсайтом

Здесь важно развести два понятия, которые часто смешивают. Креативность — это свойство когнитивной системы: некоторая способность создавать новое, находить нестандартные ассоциации между объектами и явлениями; её можно измерить, оценить, и одни люди обладают ею в большей степени, другие — в меньшей. Инсайт — это не свойство, а событие: конкретный момент в процессе решения задачи, когда сложное вдруг становится простым и понятным, когда возникает чувство «Эврика! Я понял!». Игроки в «Что? Где? Когда?» называют это «щёлкает» — и приравнивают это ощущение к удовольствию от собранного пазла.

На субъективном уровне инсайт переживается как внезапное возникновение понимания, но на когнитивном уровне, как признаёт Коровкин, мы до конца не понимаем, что именно происходит. По всей видимости, когда человек сталкивается с задачей, он формулирует её определённым образом и выстраивает свою репрезентацию — чаще неверно. Инсайт — это момент переключения с одного представления на другое, момент, когда задачу удаётся «переувидеть»: сформулировать на другом языке, в других терминах, и обнаружить, что это совершенно другая задача с другими способами решения. 

Почему отказаться от старого представления так трудно

Для того чтобы инсайт произошёл, нужны два условия: во-первых, отказаться от неверного представления, а во-вторых, построить новое. И если построение нового происходит быстро — собственно, в этом и состоит скачкообразность инсайта, — то отказ от старого требует, по выражению Коровкина, «большого героизма». Люди, как давно показали исследования когнитивного диссонанса, держатся за свои представления до последнего, даже когда эти представления противоречат реальности. Процесс обычного обучения — континуальный, последовательный: мы накапливаем знания постепенно, шаг за шагом, и такая система сопротивляется резким перестройкам. 

Коровкин приводит показательный пример из исследований детского мышления: формирование представления о Земле как о шаре. Дети интуитивно воспринимают землю как плоскую, а школа сообщает, что она — шар. Можно проследить множество компромиссных моделей, которые дети выстраивают, пытаясь увязать два противоречащих друг другу представления. Этот процесс длится годы. Инсайт же — это нечто противоположное медленному обучению: резкое переструктурирование, скачок, при котором вся система представлений пересобирается за короткий промежуток времени.

Переобучение нейросетей и случайные мутации

Здесь Сергей вводит аналогию, которая связывает классическую психологию мышления с вполне актуальной проблемой машинного обучения. У современных нейросетей — систем распознавания образов, больших языковых моделей — существует проблема переобученности: когда модель слишком хорошо обучилась классифицировать объекты на определённом материале, она теряет способность адаптироваться к изменениям. Система, идеально работающая с изображениями в одном разрешении, может оказаться беспомощной, если разрешение изменится. Поэтому разработчики специально вносят в такие системы элемент случайности и шума, чтобы сохранить гибкость. 

То же самое, по мысли Коровкина, верно и для человеческого мышления: нельзя «слишком хорошо учиться», и в этом состоит парадокс опыта. Опыт — это база, основа успешности, но иногда жизнь оказывается сложнее наших представлений о ней. Именно тогда и необходим элемент хаоса, элемент ошибки, который может оказаться ближе к истине, чем устоявшаяся модель. Творчество в этом смысле — управляемый хаос, контролируемое нарушение привычного хода вещей. Единственная принципиальная оговорка состоит в том, что в случае неуправляемого хаоса человек теряет адекватность, и это уже территория патологии, а не творчества. 

Какие области мозга запускает инсайт

На вопрос о нейробиологических механизмах инсайта Коровкин отвечает с характерной для исследователя осторожностью: «Мы ничего толком не знаем о том, что происходит в головном мозге». Есть несколько групп исследователей, которые находят корреляты между мозговой активностью и инсайтом, но картина зависит от типа задачи. Когда испытуемым дают задания на установление далёких ассоциативных связей, наблюдается гамма-активность в правой височной коре за двести миллисекунд до того, как человек нажимает на кнопку, сообщая о готовности дать ответ. Когда дают задачи другого типа — на изобретательство, дункеровские задачи, — картина меняется, и на первый план выходит активация передней поясной коры, области, которая, как показано в целом ряде независимых исследований, активируется в ситуациях внутреннего конфликта: когда условия задачи кажутся понятными, а ответ не находится. 

Передняя поясная кора оказывается коррелятом множества разных когнитивных процессов — от восприятия боли до переживания юмора, от любого когнитивного диссонанса до детекции того, что «старая программа не работает и от неё нужно отказаться». В контексте инсайта это особенно интересно, потому что речь идёт не о специализированном центре озарения в мозге, а о системе мониторинга конфликтов, которая при определённых условиях запускает процесс смены стратегии. 

Когда повреждения мозга помогают мыслить нестандартно

Казалось бы, за переключение между стратегиями должны отвечать исполнительные функции — executive functions, — связанные с лобными долями, и чем они лучше работают, тем выше креативность. Но реальность, как часто бывает, оказывается сложнее. Сергей ссылается на серию исследований, демонстрирующих парадоксальные результаты: пациенты с повреждениями латеральной префронтальной коры решают некоторые инсайтные задачи лучше, чем здоровые испытуемые; слегка нетрезвые участники экспериментов показывают лучшие результаты в ассоциативных заданиях; люди более творчески мыслят в неоптимальное для них время суток, когда лобные доли ещё не до конца проснулись. 

Ещё одно наблюдение касается самой структуры связей: исследования показали, что толщина пучков белого вещества, соединяющих правую лобную и правую височную доли, обратно коррелирует с показателями креативности. Иными словами, чем быстрее и прямее ассоциативные связи, тем менее творческим оказывается человек. Для креативности нужны не магистрали, а множество тонких, независимых волокон — «обходных путей», которые позволяют находить неожиданные ассоциации. 

Загадка рабочей памяти

Исследования самого Сергея и его коллег связаны не столько с «жёстким диском» долговременной памяти, сколько с рабочей памятью — системой удержания текущих элементов задачи. И здесь обнаруживается результат, который исследователи называют загадочным: перед тем как человек даёт ответ на инсайтную задачу, загрузка рабочей памяти не снижается, как можно было бы ожидать (мол, всё ушло в бессознательное), а, наоборот, резко возрастает. В течение решения задачи загрузка остаётся умеренной, а непосредственно перед ответом в «оперативку» начинает поступать дополнительная информация — по всей видимости, та, которая составит основу новой репрезентации. 

Кроме того, Коровкин и его группа показали, что само ага-переживание напрямую связано с тем, насколько компактно найденное решение упаковывается в рабочей памяти. Если задача была трудной, а решение оказывается лёгким и легко проверяемым — как пятиконечная звезда в задаче о десяти монетах, которые нужно расположить в пять рядов по четыре, — то чувство инсайта будет сильнее. Ага-переживание, таким образом, оказывается не просто эмоцией, а метакогнитивным сигналом, связанным с лёгкостью обработки найденного решения. 

Эвристика эврики: когда озарение обманывает

Сергей ссылается на исследования, показавшие, что ощущение инсайта имеет свойство «иррадиировать» — распространяться на не связанные с задачей суждения. В эксперименте испытуемым давали анаграммы, встроенные в предложения: например, нужно было собрать слово «литий» из букв и оценить, верно ли утверждение «ИТЛИЙ самый лёгкий металл на Земле». Оказалось, что если анаграмма была решена с помощью инсайта — сопровождалась ага-переживанием, — то сопутствующее предложение оценивалось как более правдивое, независимо от его фактической достоверности. 

Этот феномен, который называют «эвристикой Эврики», имеет неожиданные следствия. Одно из них — механизм, подпитывающий конспирологическое мышление: если человеку, предлагается простое объяснение сложного явления и оно приходит с чувством «ага, точно, всё сходится», он начинает верить в него сильнее, чем следовало бы, просто потому что лёгкость решения порождает ощущение его правильности. Другое следствие Сергей иллюстрирует примером Джона Нэша, нобелевского лауреата по экономике, который страдал шизофренией и при этом объяснял свою веру в заговоры и пришельцев тем, что «мысли о сверхсуществах приходили ко мне так же точно, по тем же каналам, что и мои математические идеи. Именно поэтому я воспринимал их на полном серьезе». Ага-переживание — мощный внутренний сигнал, но, как и любая эвристика, оно работает не всегда: для типовых задачек статистически верно, что инсайтное решение чаще оказывается правильным, но критерий «всё гениальное просто» систематически даёт сбои, стоит выйти за пределы простых головоломок — достаточно вспомнить Великую теорему Ферма, простота формулировки которой на века замаскировала чудовищную сложность доказательства.

ИСТОЧНИК: Постнаука https://postnauka.org/longreads/157892