Сегодня, 28 июля 2026 года исполняется 80 лет со дня рождения моего товарища Александра Якимовича Дегтярева. 29 апреля 2023 года, в годовщину его ухода из жизни, я писал: «Срок достаточный, чтобы глубже понять масштаб его личности и оценить наследие, которое осталось после него». Однако даже если прочесть все созданное им, как ученым-философом и историком, специализирующимся по русскому средневековью, причем даже написанное блестяще, в осмыслении его человеческих качеств это вряд ли поможет. Попытаемся сделать это с помощью двух публикаций — моей, уже упомянутой, и Георгия Владимировича Пряхина – политика, журналиста, писателя и издателя.

Александр ЕВЛАХОВ главный редактор, кандидат исторических наук

Впервые я его увидел, когда поступил на вечернее отделение исторического факультета Ленинградского университета. Точнее, увидел его фотографию на факультетской Доске Почета- единственного студента среди убеленных сединами профессоров.

Заметившие мой интерес однокурсники с кафедры истории СССР, тут же пояснили, что Александра Дегтярева с дневного отделения знают неплохо, поскольку вместе с ним занимаются у профессора Александра Львовича Шапиро. Уже позднее я узнал, что этот «знакомый», родился в далеком якутском поселке Тикси, школу окончил с золотой медалью в Певеке и, отслужив в армии, в 27 лет стал кандидатом, а в 35 лет самым молодым доктором исторических наук.

Возможно, таким бы и остался у меня его портрет, если бы в 90-е годы нас не свела вместе жизнь в сфере издательского бизнеса. Разумеется, кое-что о чертах его характера мне было известно. К примеру, о стиле его поведения в Смольном, когда в горбачевскую эпоху перестройки молодой профессор Дегтярев, возглавив Отдел науки, а потом и став секретарем обкома продолжал ходить в общую столовую пить чай со своими сотрудниками. На недоуменные реплики типа «Вам теперь не положено», он отвечал «Кем не положено?». До понятия «демократия» в то время было еще далеко.  Добрались тогда разве что до «ускорения». Впрочем, и это понятие он сумел использовать по-своему, не просто ускорив, а ухитрившись вопреки мнению КГБ, дать «добро» на публикацию запрещенного романа Владимира Дудинцева «Белые одежды», написанного писателем за 20 лет до этого и посвященного периоду борьбы с лысенковщиной. Шел 1987 год…

Мы продолжали общаться эпизодически до декабря 1995 года, когда Александр Якимович пригласил меня приехать к нему на его новую работу в качестве Генерального директора Издательского дома «Паспорт интернейшнл». А когда я прибыл на проспект Мира, где они размещались, провел для меня небольшую экскурсию по его, совсем не маленькому «удельному княжеству».

Началась эта экскурсия с его рабочего кабинета, где на столе располагались выпускаемые компанией журналы: англоязычный «Passport to the new world», двуязычный «Военный парад» и «Автошоп». Начат был выпуск и многотомного каталога «Оружие России»

Особенно бросался в глаза первый номер глянцевого журнала «Стас», названный так по имени небезызвестного Стаса Намина, на обложку которого было невозможно не обратить внимание, поскольку на ней красовалась малоузнаваемая примадонна — Пугачева без грима. По поводу чего Александр Якимович, засмеявшись заметил, что «Стас» уполномочен заявить» относительно появления на обложке следующего выпуска Кобзона без парика. На этой интригующей ноте мы начали обход многочисленных редакционных кабинетов и знакомство с их обитателями.

Итогом встречи стало приглашение Александра Якимовича, опираясь на мой пятилетний опыт работы в газете «Россия», в том числе первым заместителем ее главного редактора, пополнить команду «Паспорт интернейшнл» в качестве заместителя главного редактора англоязычного журнала «Passport to the new world» Генриха Аверьяновича  Боровика. Этот журнал незадолго до нашего разговора обрел новый дизайн, стал бортовым изданием «Аэрофлота» и вошел в число изданий, продаваемых в США крупнейшей по количеству торговых точек на ее территории книготорговой компанией Barnes & Noble Booksellers. Меня прельстило это предложение, хотя я и высказал свое сомнение в связи с недостаточным знанием английского языка. На что в ответ услышал: «от тебя этого и не требуется, тем более при наличии занимающейся профессиональным переводом английской редакции и такого знатока как Генрих Боровик». Так я получил из рук Дегтярева свой «паспорт в новый мир».

В общем, с первых рабочих дней 1996 года, с представления меня коллективу журнала началась новая полоса моей деятельности, тесно связанная с Александром Якимовичем Дегтяревым. Причем, настолько тесно, что первое время мое рабочее место (пока не будет определено в редакции журнала) располагалось непосредственно в его кабинете. И я получил от руководителя Издательского дома первые уроки общения со столь разными людьми, как военные, составлявшими костяк журнала «Военный парад» и «тусовочно-околозвездной» публикой, группировавшейся вокруг гламурного журнала «Стас», специалистами в области дизайна и полиграфии, а также менеджерами по рекламе, от успешной деятельности которых зависели доходы изданий. Мы вместе ходили на обед и подолгу беседовали после завершения рабочего дня, что продолжалось и после того, как мне наконец-то нашлось постоянное место в редакции.

Постепенно мы находили взаимопонимание и с Генрихом Боровиком. У него, как главного редактора журнала, издаваемого в России, но ориентированного на американцев, мне было чему поучиться. В отличие от меня он, почти семь лет проработавший собкором в США, неплохо представлял себе психологию американцев и сразу же определил мне приоритеты публикаций, в том числе персонажи, которые могут их заинтересовать.

В ответ я сказал, что значительная часть таких персонажей связана с Санкт Петербургом. В итоге собкором в этом городе стал Юрий Ильич Светов, который сегодня является не только популярным журналистом, но и автором целого ряда книг и фильмов. Он работал в высшей степени плодотворно и в десяти выпусках журнала сделал порядка сорока публикаций, в том числе стал автором панорамных портретов известных в США оперного певца Дмитрия Хворостовского и балетмейстера Бориса Эйфмана, дирижера Юрия Темирканова и пианиста Николая Петрова, отмечавшихся Боровиком в качестве лучших.

К Николаю Арнольдовичу, с которым я был знаком еще по газете «Россия», мы с Юрием Ильичом поехали домой. Но не в загородный дом на Николиной горе, а в купленную им квартиру на Кутузовском проспекте, в которой когда то проживал всесильный руководитель СССР Юрий Андропов.

Была и еще одна интересная публикация в этом же номере журнала- «Пять лет без СССР», автором которой был Анатолий Собчак .Сохранился, к счастью, и оригинал этой статьи на русском языке, написанный рукой Анатолия Александровича

Безусловно сильной стороной Генриха Аверьяновича было мало с кем сравнимое «чувство изобразительного ряда». Пройдя школу «Огонька» еще в пятидесятые годы и многочисленных зарубежных поездок вместе с легендарным фотожурналистом Дмитрием Бальтерманцем, он беспощадно «браковал» большинство предлагаемых фотографий, объясняя при этом, чем именно они не хороши. И однажды предложил осуществить конкурс на должность бильд — редактора, который сам и провел, отдав предпочтение Елене Коростылевой. В итоге в сочетании с новым дизайном, журнал обрел весьма привлекательный вид как для читателей, так и для рекламодателей. В общем, в отношении журнала от Боровика я почерпнул многое.

В 2007 году мы с Дегтяревым встретили Генриха Аверьяновича в Домжуре на представлении Е. М. Примаковым его книги «Мир без России?» впоследствии удостоенной премии «Золотое перо», и, конечно, подошли к нему, Завязался разговор, в процессе которого я, напомнил Боровику, чему научился у него. И он тут же с криком «Женя, иди сюда!» подозвал к нам Евгения Максимовича и пересказал наш разговор…

Однако, в издательском бизнесе главные уроки дал мне Александр Якимович. И первый из них- это всегда иметь в качестве главной составляющей целеполагания – развитие. Причем под развитием подразумевалось не только основание новых проектов, но и развитие уже существующих. Однажды на встрече с нашей редакцией Дегтярев поинтересовался, насколько тесно, работая в газете «Россия» я сотрудничал с администрациями субъектов федерации. Когда же выяснилось, что с некоторыми из них неплохо знаком, он предложил в каждом выпуске журнала «Passport to the new world» иметь раздел «Passport to…», в котором представлять одну из стран ближнего зарубежья или регион Российской Федерации с размещением на этих страницах местной рекламы.

Что же касается создания новых проектов, то на моих глазах создавался журнал «Материнство». Он был первым на российском журнальном рынке изданием для настоящих и будущих мам, и практически все поставщики продукции для них оказались рекламодателями первого номера. Следует пояснить, что в то время еще не было рекламных агентств-монополистов, и каждое средство массовой информации поиском рекламы занималось самостоятельно. Внутри Издательского дома рекламная дирекция была единым организмом, но с учетом столь разной специфики изданий у менеджеров по рекламе была специализация. Скажем, в журнале «Военный парад» все они были из бывших военных. Тем не менее каждый понедельник Генеральный директор собирал у себя рекламную дирекцию вместе с главными редакторами изданий, и каждый менеджер докладывал свой план встреч с потенциальными рекламодателями на предстоящую неделю. На некоторые из этих встреч отправлялись и главные редакторы, а иногда и Александр Якимович. Основных заповедей работы менеджера по рекламе он называл две. Во-первых, терпение, потому что контракт вырастет в лучшем случае из двадцати контактов. Во- вторых, заявлять на встречах о себе, как представителе успешной издательской компании, добившейся серьезных результатов и готовой помочь другим. Как правило, встреча с участием А. Я. Дегтярева завершалась подписанием рекламного контракта и была настоящим мастер-классом.

Едва ли не в полном составе принял участие наш Издательский дом в фестивале прессы и рекламы «Гонг» в Центре Международной Торговли, где собравшимся были представлены все наши журналы.

Как ни странно, именно с рекламой связана одна история, раскрывшая личность Дегтярева с неизвестной мне стороны. Однажды рекламодатель назначил нам встречу в отеле «Славянская» по соседству с Киевским вокзалом. Мы прибыли туда много раньше назначенного времени, и Александр Якимович, чтобы его скоротать тут же направился к игровым автоматам. Длился его сеанс игры минут сорок пять, а когда завершился, «игрок» разбогател по нынешнему курсу тысяч на пятьдесят рублей. Впоследствии я неоднократно был, как свидетелем его игры, так и отказа ее продолжать, поскольку по его словам «игра не пошла». Очевидцем же самого крупного выигрыша нашего руководителя был зав. корпунктом в Санкт Петербурге Юрий Светов, провожавший его на Московском вокзале и вынужденный посетить зал игровых автоматов еще раз после его отъезда, поскольку всей суммы, чтобы рассчитаться с удачливым игроком в тот момент не нашлось. А мы тогда, после удачных переговоров в «Славянской», отправились на Арбат и рядом с ним по каким-то делам зашли на почту, где стали свидетелями того, как какой-то бабушке отказались выдать деньги. По ее лицу было видно, как она расстроена, и Александр Якимович тут же поделился с ней своим выигрышем. Он был, безусловно, очень добрым человеком по своей сути, и к разным бабушкам, торгующим около метро (их тогда милиция не гоняла), относился особенно трепетно, непременно покупая у них даже то, что ему совсем не было нужно.

Его доброта распространялась не только на бабушек — наша совместная работа была еще одним полноценным уроком доброты. Не могу припомнить, чтобы он на кого то повысил голос или тем более уволил. Однажды в журнал «Военный Парад» менеджером по рекламе пришел новый сотрудник по фамилии Дубок. Надо сказать, что оклады на такой должности были минимальными, поскольку занимавшие ее зарабатывали очень приличные комиссионные на принесенной рекламе . А тут проходит один месяц и другой, а результат нулевой. Однажды Дегтярев, зайдя к нему на рабочее место, стал свидетелем телефонного разговора, начинавшегося словами: «Здравствуйте, это майор Дубок». После чего разъяснил сотруднику, что тот должен представляться, называя издание, в котором работает, а не присвоенное когда то воинское звание . Как, к примеру их главный редактор. Хотя, заметил Александр Якимович, «что вас сравнивать: он всего то контр-адмирал, а ты у нас целый майор». После чего порекомендовал его руководителям не продлевать его испытательный срок, который истекал сразу после восьмого марта, и не мучить ни сотрудника, ни компанию.

Уж не знаю почему, но «майор Дубок», как теперь все стали его называть, вдруг решил, что одна симпатичная сотрудница подразделения полиграфии Татьяна Гавриловна -это жена его непосредственного руководителя, поскольку те вместе обедали и вечером часто одновременно уходили с работы. Поэтому 8 Марта он решив пойти на «военную хитрость», позвонил своему руководителю на домашний номер телефона и услышав в ответ женский голос сказал: «Уважаемая Татьяна Гавриловна ! Хотя мы и виделись с Вами на корпоративном мероприятии, позвольте непосредственно в Международный женский день..» Скоро об этом инциденте знали практически все, хотя его непосредственного виновника мы больше не видели.

Вслед за «Материнством» в «созвездии» Издательского дома «Паспорт интернейшнл» появился и еще один проект- «Паспорт Экспресс» — «бортовой» журнал вагонов повышенной комфортности Российских железных дорог. Его главным редактором стал я и подготовка к выпуску №1 за 1997 год началась еще в ноябре. Этот процесс мы с Александром Якимовичем решили не афишировать и формирование содержания журнала происходило на другой территории. И вовсе не потому, что для нас были актуальны «тайны мадридского двора».

Просто Юрий Токарев, который был автором макета и дизайнером журнала по своей основной работе являлся главным художником газеты «Труд» и мы занимались проектом на его рабочем месте в вечернее время По концепции журнал радикально отличался от «старшего брата» — «Passport to the new world» и представлял собой дайджест публикаций российской прессы под девизом «Все издания в одном», сгруппированных в трех разделах «Люди и власть»; «Доходы и расходы»; «Увлечения и развлечения» и специальной подборки об услугах для пассажиров, подготавливаемой совместно с МПС РФ

Быстро сформировав группу менеджеров по рекламе, я и сам активно занялся поиском рекламодателей. И, как оказалось, довольно успешно. Познакомившись на продовольственной выставке с владельцем компании  «Dilma», я тут же подписал с ним договор о размещении рекламы его чая на четвертой обложке журнала. А поскольку рекламных модулей для печатных изданий в России у них не было, его вариант мы с Дегтяревым придумали сами, «разместив» пачку их чая на золотых слитках и снабдив несколько претенциозным слоганом «Чай «Дилма»- это золото по умеренным ценам». Владелец такой вариант одобрил и уехал. А его представители в Москве, сохранив изображение золотых слитков, слоган придумали свой «Дилма» чай- дивный чай», который пошел гулять по стране.

Через некоторое время «лицом» рекламной страницы журнала стал талантливый журналист Андрей Жданкин, немного похожий, как утверждали, на Пьера Ришара, но особенно преуспевший в таком жанре, как журналистские расследования. Правда, этот жанр не был присущ журналу Aerospace journal, в котором он работал. Зато именно в этом издании очень востребованным оказался творческий потенциал фотожурналиста Аркадия Колыбалова, который снимал для страниц и обложки журнала, особенно на самых главных авиасалонах, лучшие фото. Длилось это до 1998 года, когда Аркадий, будучи уже в совсем не юном возрасте, решил отправиться в кругосветное путешествие. Которое в итоге и совершил…  

Поскольку » Паспорт Экспресс » по форме- был дайджестом периодической печати ( каждый номер объединял публикации около 50 различных изданий ) , мы с Дегтяревым решили премировать авторов наиболее выдающихся материалов . За лучшие журналистские расследования » Расстрел под Барвихой » призы были присуждены журналистам из газеты » Совершенно секретно » Сергею Соколову и Сергею Плужникову , а также известинцам Леониду Крутакову и Ивану Кодулину, исследовавшим московский след японской секты » Аум Синрике » .

Эта публикация станет одним из катализаторов масштабных следственных действий правоохранительных органов и в 2016 году Верховный суд РФ вынесет решение «признать «Аум Сенрике» террористической организацией и запретить ее деятельность на территории России».

Автору » Комсомольской правды » Михаилу Федорову присудили награду за лучший современный фольклор » Сказка про царя и четырех генералов «. Специального приза Министерства путей сообщения РФ удостоилась за статью » Льгота в дачной корзине журналист » Российской газеты » Наталия Ячменникова . Вручение наград состоялось на торжественном вечере , организованном редакцией совместно с МПС РФ и агентством » Желдорпресс » . на Белорусском вокзале в День железнодорожника. После выступлений руководителей Министерства путей сообщения, представившим новый совместный проект, Александр Якимович Дегтярев вручил авторам присужденные им премии .

Этому журналу, начавшему с тиража 60 тысяч экземпляров и достигшему с ростом числа пассажиров вагонов повышенной комфортности 500 тысяч в месяц, было уготовано 12 лет жизни.

Помня урок А.Я. Дегтярева о постоянном развитии каждого отдельно взятого проекта, представив в сентябре журнал на Нижегородской ярмарке, мы уже с января 1998 года начали выпуск для пассажиров Горьковской железной дороги с региональной информацией и рекламой. Их организацией стало заниматься открытое нами представительство «Паспорт Экспресс» в Нижнем Новгороде. Развивался проект успешно, но этот процесс был прерван дефолтом. Совокупный долг перед Издательским домом за выполненные издательские, полиграфические работы и размещенную рекламу, в том числе за отгруженный МПС для поездов журнал составлял несколько миллионов в долларовом эквиваленте. Журнал для пассажиров, чтобы не прекращать его выпуск было решено видоизменить, оставив цветными только обложку и несколько страниц, а все материалы для чтения сосредоточив в обычной газетной вкладке. Из кризисной ситуации мы выходили долго и смогли это сделать только благодаря организационным и коммерческим талантам А. Я. Дегтярева.

Мы видели, что количество желающих занять нашу нишу в вагонах повышенной комфортности велико, а товарный вид журнала с газетной вкладкой существенно увеличивает шансы конкурентов на успех. И стали более тесно сотрудничать со структурами МПС. Поскольку в редакцию журнала стало приходить довольно большое количество писем пассажиров с выражением благодарности железнодорожникам и машинисту поезда, предотвратившему аварию в критической ситуации, мы с руководством Департамента пассажирских перевозок решили собрать их и вручить благодарности МПС и ценные подарки от редакции.

Фактически это событие стало предысторией конкурса проводниц российских железных дорог, который станет проводиться с нашим участием ежегодно.

Особенно тесными были связи с Дирекцией по обслуживанию пассажиров, в ведении которой находились вагоны-рестораны, а также вагоны повышенной комфортности, в которых питание, напитки и наш журнал входили в стоимость проезда. Ее руководители с учетом специфики работы были выпускниками РЭУ им. Г. В. Плеханова и профессионалами в организации питания. Руководил Дирекцией Геннадий Иванович Пивоваров, а его заместителем — Любовь Георгиевна Полковникова. Ими и была придумана идея конкурса вагонов-ресторанов, жюри которого возглавила главный кулинар Российской Федерации и в состав которого вошла и редакция нашего журнала.

День рождения Любови Георгиевны приходился на конец года и неизменно совпадал с итоговой коллегией МПС, после которой руководители железных дорог непременно приходили ее поздравить. В силу этого обстоятельства мы с Александром Якимовичем познакомились с многими из них.

Настоящим временем перелома стал для нас год 2002.

«Passport to the new world» к этому времени перестал выходить, будучи потесненным в «Аэрофлоте» его собственным изданием, «Автошоп» не выдержал конкуренции с другими изданиями этого профиля, как, впрочем, и журнал «Материнство».

На мой взгляд, это были последствия не самого умного шага акционеров, решивших разделить Издательский дом на две части, выделив в самостоятельную компанию под руководством А. Я. Дегтярева журнал «Военный Парад», многотомный каталог «Оружие России», аэрокосмический журнал и, как говорится, «примкнувший к ним» журнал «Экспресс». Немаловажным фактором было и то что печатные издания все больше теснил Интернет. Акционеры не хотели понимать этих трудностей.

 Александр Якимович почувствовал наступление эпохи online раньше многих других и помог талантливому журналисту, писателю и ученому-психологу Валерии Шишкиной основать первый сетевой литературно-философский журнал «Топос», который стал выходить с 10 декабря 2001 года.

В новом, учрежденном Дегтяревым Издательском доме «Парад», также объединились возглавляемый мной журнал для пассажиров «Экспресс» и два издания для скоростных поездов, курсирующих между Москвой и Санкт Петербургом- газета «Новости двух столиц» и журнал «Наши Столицы». Была создана также Авиационно-Космическая газета, которую возглавил лучший в этой области журналист Василий Карпий.

Влился в нашу семью также ВАКовский журнал «Власть», который с1993 года стал издавать Аркадий Лапшин, до этого также работавший в газете «Россия» политическим обозревателем. И, кроме того, к нам присоединился бывший Главный редактор журнала «Стас» Георгий Елин, который вместо рухнувшего гламурного издания теперь занимался более «земным» проектом «Хлебное дело», выходящего под эгидой ассоциации хлебопекарных предприятий.

Позитивную роль для развития «Экспресса», да и компании в целом, сыграло законодательное закрепление запрета рекламы алкогольной продукции кроме тех мест, где осуществляется ее реализация. Вагоны повышенной комфортности были именно таким местом, что мы с Дирекцией по обслуживанию пассажиров довольно быстро доказали в Антимонопольном комитете.

Команда подобралась сильная, в которой большую роль играли директор по развитию и рекламе Валерий Зотов, которого я также знал еще по газете «Россия», и перешедший к нам из Издательства «Воскресение» технический директор Петр Иванов. При этом рядом с более старшими набиралась опыта молодежь. Самой младшей была пришедшая в приемную компании Елена- недавно окончившая школу дочь нашего водителя Андрея. Когда Дегтярев ее инструктировал, то рекомендовал для начала запомнить руководителей, а затем и всех сотрудников Издательского дома, фиксировать обращения и не обсуждать по телефону подробностей.

 Им она следовала неукоснительно. Буквально через несколько дней, она проинформировала Александра Якимовича, что в его отсутствие ему звонил какой-то Михаил Сергеевич Горбачев. А на вопрос руководителя, знает ли она, кто это, простодушно ответила: «пока еще нет».

Второй эпизод произошел, когда в начале 2007 года случилось трагическое событие- внезапно скончался Главный редактор Авиационно-Космической газеты. Он был настолько легендарной личностью, что на следующем МАКСе во время демонстрационных полетов ведущий объявил, что следующий полет посвящается светлой памяти Василия Карпия. А в день, когда мы узнали о произошедшем, потрясенная Лена, на вопрос одного из сотрудников, позвонившего в приемную с вопросом, все ли у нас в порядке, ответила: «Этого я не могу говорить по телефону».

Когда мы с Александром Якимовичем разбирали его документы, то обнаружили настолько несметное количество визитных карточек различных руководителей из авиационной сферы, с которыми Василий легко и просто договаривался о рекламе для своего издания, то почти в один голос сказали: «Теперь проект придется закрыть».

В 2003 году состоялся «парад» наших изданий в Санкт-Петербургском Доме журналиста, хронологически совпавший с 60-летием со дня рождения руководителя нашего представительства в Санкт-Петербурге Юрия Светова.

К слову сказать, Приглашение на эту встречу было едва ли не первой продукцией, отпечатанной в нашей собственной цифровой типографии. История ее появления в Издательском доме «Парад» такова. Когда журнал «Экспресс» «потолстел» до 96 страниц и вырос в тираже до 550 тысяч экземпляров, нам потребовалось иное качество его печати при разумной цене. Для этого мы с нашим техническим директором и одним из лучших специалистов в области полиграфии Петром Ивановым отправились на переговоры в Хельсинки, подписав в итоге очень выгодный контракт. Однако был и другой результат этой командировки. Мы обратили внимание, что в финской столице едва ли не на каждой улице есть цифровая типография, и, заболев этой идеей, вернувшись в Москву, заразили ей и Александра Якимовича. Он довольно быстро оценил главный аргумент- отсутствие таковой на улице Правды, 24, где мы находились, и где располагались такие гиганты, как «Российская газета» и «Комсомольская правда», Издательства «Вагриус» и «Воскресение», не говоря уже о собственнике зданий- управляющей компании Управления делами Президента РФ. Дегтярев решил реализовать эту идею немедленно, пока она не пришла в голову кому-нибудь из них. И этот расчет оправдался: с первых дней заказов было море, а когда все внезапно вспомнили, что скоро Новый год, то работать, печатая поздравления, приходилось круглосуточно.

Образовалась в Издательском доме и книжная дирекция, которая занялась выпуском литературы. Среди вышедших с предисловием А. Я. Дегтярева книг- М. Грей «Мой отец генерал Деникин» и «Академик М. К. Любавский и Московский университет», «Русское литературное зарубежье» и «Сексуальная исповедь русского анонима», «Мой дядя Бенжамен» К. Тилье и «Русская философия в изгнании»…

Однако самый масштабный книжный проект, автором которого был доктор исторических наук А. Я. Дегтярев совместно с Международным союзом книголюбов и Академией российской словесности- это «Новая библиотека русской классики- обязательный экземпляр», реализация которого осуществлялась при поддержке Фонда первого Президента России Б.Н. Ельцина. Каждый из ее томов имел фундаментальное предисловие, написанное лучшим исследователем творчества данного автора и помечался специальным грифом Минобрнауки РФ «Рекомендовано студентам высших учебных заведений, обучающимся по специальности 032900- русский язык и литература».

Тираж каждого тома составлял 3000 экземпляров и, в первую очередь предназначался библиотекам ВУЗов страны, обучающих студентов именно по этой специальности, которых тогда насчитывалось 168. Им адресно рассылалась основная часть тиража. Но кроме этого доставлялась региональным организациям Международного Союза Книголюбов и Общества «Знание» России для передачи ими в дар от имени Фонда Б. Н. Ельцина другим (прежде всего сельским) библиотекам, а также вручалась лучшим лекторам. За период с 2005 по 2011год были изданы 37 томов данной серии.

У меня сохранился журнал с фото моего товарища на обложке и надписью: «Александр Дегтярев. Единица невозмутимости», которая полностью соответствует его характеру. Между тем за ней стояла и вполне конкретная ситуация. Однажды, во время моего отпуска из Финляндии пришел отпечатанный номер «Экспресса» Увидев его шеф-редактор журнала Елена Евлахова пришла в ужас: перед ней был вновь отпечатанный предыдущий номер. Увидев его, Дегтярев похмыкал и сказал: «все решим, только папаше ничего не говори, пусть спокойно отдыхает». И позвонил в Хельсинки, руководителю полиграфического предприятия, которая обещала разобраться. Но Александр Якимович ей сказал, что искать ответ на вопрос «кто виноват» будем позднее, а сейчас надо решить, что делать, чтобы журнал отпечатать в максимально короткие сроки. Что в итоге и было сделано.

Были, впрочем, истории, характеризующие Дегтярева в еще большей степени. Одна из них произошла ранее, когда во время совещания с менеджерами по рекламе к нам зашла его помощница и наклонившись к нему, сообщила, что-то, судя по выражению ее лица, очень тревожное. Кивнув в ответ, Александр Якимович, спокойно продолжил совещание. Через некоторое время она вновь вернулась и уже более громко выразила беспокойство и удивление, почему он никуда не едет, если у него сгорел загородный дом? В ответ она услышала: «Так куда торопиться, если дом уже сгорел?».

Позднее, стремясь сделать составной частью своей жизни принципы стоицизма и выступая по этой теме перед различными аудиториями (в том числе на ежегодных Декадах зрелого возраста в Сочи), я сделал жизненные практики Дегтярева наиболее яркими иллюстрациями следования этим принципам. И суть вопроса вовсе не в его поведении в отдельно взятых жизненных ситуациях, а в жизненной философии умения различать, что находится под нашим контролем, а что нет.

Именно такой подход он проявил в наиболее критических условиях прекращения договорных отношений со структурами ОАО РЖД, принявших решение о замене нашего журнала «Экспресс» собственным бортовым изданием «Саквояж». Результатом стала ликвидация системообразующего проекта Издательского дома «Парад». Все это поставило Александра Якимовича перед необходимостью кардинального изменения собственной жизни.

Он стал значительно больше времени проводить в Международном Союзе Книголюбов, участвуя в его проектах, продолжал издавать книжную продукцию, был автором многих интересных публикаций, стал советником Председателя Совета Федерации В. И. Матвиенко.

С учетом того, что весной 2011 года я был вынужден возглавить Издательство «Знание», в сравнении с прежним ежедневным общением мы стали видеться реже. И тем не менее совместные проекты все же бывали.

Как, например, информационное сопровождение проведения в июле 2017 года XXIII летних сурдлимпийских игр в турецком городе Самсуне, поддержанных ОАО «Российские железные дороги» и завершившихся убедительной победой российской сборной глухих спортсменов. А также издание год спустя книги Ларисы Комиссаровой «От родного порога к Олимпийским высотам» о жизненном пути уникального спортсмена-инвалида по слуху Валерия Рухледева, ставшего первым в истории представителем России, избранного президентом Международного комитета спорта глухих.

Будучи не так давно в небольшой провинциальной библиотеке, я увидел в ней тома серии «Новая библиотека русской классики – обязательный экземпляр» и вспомнил одну историю.

Когда первый том этой серии- Избранные произведения и письма П.П. Ершова был вручен первому Президенту России, прочитав его, Борис Николаевич был очень удивлен, что один из персонажей повести писателя «Панин бугор» носит фамилию Сталин. А издательский проект одобрил, заметив, что «хорошая книга живет дольше, чем человек».

Такая книга действительно живет дольше. Но и о масштабной личности память не скоротечна. Писателю Андрею Платонову принадлежит фраза «без меня народ неполный». А для многих из нас этот народ стал неполным без Александра Якимовича Дегтярева.

Дегтярёв, Максимов и другие

Русская культура на переломе эпох: советской и антисоветской

Георгий ПРЯХИН В этом отрывке идет речь о людях, с которыми мне довелось иметь отношения на переломе двух эпох – советской и антисоветской. Среди них и самый близкий мой друг тех роковых лет – Александр Дегтярев. Крупный ученый-историк, последний заведующий идеологическим отделом ЦК КПСС. И, пожалуй, самый свободномыслящий. В конце июля 2026 года ему, рано ушедшему из жизни, исполнилось бы 80 лет. Памяти Саши Дегтярева я и посвящаю эту публикацию. 

…Казусы со смыслом случались. На одну из встреч М. С. с деятелями искусства пригласили Георгия Свиридова. Встреча идет своим чередом. Юрий Никулин, вызывая уважительный смех, рассказал несколько своих новых анекдотов – немощен, в чем душа держится (в чем? – в вопросительно-горячечных глазах) – и анекдоты звучат, как с того света.

Писатели представили обе точки зрения. Их в нашей литературе, похоже, всего лишь две: западники и почвенники. М. С. благосклонно выслушал спичи по поводу свободы творчества, расцвета андеграунда и плюрализма. Из президиума просят сказать что-либо и музыкального патриарха…

Сидели за новомодными столиками, напоминающими парты, и Свиридов, единственный живой гений здесь, как вызванный второгодник, медленно поднимается во весь свой роскошный рост, поправляет на породистом носу тяжелые черепаховые очки и глухо, смущенно, как старик с запечного угла, говорит:  

– Все, что сейчас происходит, я видел во времена нэпа. Музыка, которую приносят из кухни и подают между водкой и селедкой, музыканты на содержании, культура в услужении у копейки – и, в общем-то, вы знаете, чем это кончилось: тридцать седьмым годом.

И медленно, заржавленно, почти виновато сел. В зале воцарилась тишина. В тишине добродушно засмеялся один человек – Михаил Сергеевич. Интеллигенция…

…Последняя встреча с Максимовым – в Париже. Сергей, к тому времени рядовой издатель, отставной козы барабанщик, слетевший со всех высот и постов, прет по улице на плече картонную коробку с книгами. Следом, то в одной руке, то в другой попеременно, поскольку шпагат больно врезается в ладонь (в розницу человеческий интеллект тяжелее, чем оптом), тащит такую же коробку по парижским улицам его друг и коллега.

Возглавляет их крошечную грузовую колонну Владимир Емельянович Максимов. Ни на плечах, ни в руках никакого груза у него нет. В легком светлом плаще, в очках и в сереньком, в мелкую клеточку, кепи, настолько маленьком, что оно производит впечатление пуговки на массивной голове писателя. Это и есть единственный груз, который величаво несет сквозь Париж Емельяныч.

Имеется в виду, разумеется, не кепка. Голова. Крупная, с круто срезанным затылком, какие называют офицерскими, и с серовато-седыми, остаточно завивающимися (в молодости был курчавым) прядями. Кепка им не мешает – пряди вольно выскальзывают из-под нее и шевелятся, перебираемые текучим и солнечным, теплым, поздней-поздней осени, парижским воздухом.

Емельяныч шествует со слегка откинутой назад, чтоб легче нести, головой, выставив крупный, как бы принюхивающийся к истончающейся осени нос, молча, строго и абсолютно прямо, не боясь столкновений и уличных неожиданностей.

Неожиданностей нет: перед ним расступаются, и Сергей с напарником и с их негабаритным грузом попадают в фарватер уважительной пустоты, струящейся за ним. Нет, его тут, на рю Лористон, в районе Триумфальной арки никто, конечно, не узнает. Просто невозможно не дать дорогу человеку, несущему голову, как собственноручно добытую корону, – хоть и с пуговкой, пушком на макушке.

Выразительный, замкнутый, с тяжелыми и плотно сжатыми челюстями, профиль Максимова плывет инкогнито на уровне нулевых этажей и волшебно, экранами, светящихся витрин Парижа – и это одно из его последних пеших путешествий. Скоро они совместятся: смертный профиль вечного изгнанника и бессмертный профиль вечной Мекки всех изгнанников мира.

Хорошо, что в Париже мало кто смотрит себе под ноги.

Сергей же вынужден смотреть вниз, к чему его понуждает чертов ящик, лишь отчасти влекомый на плече, а в основном – на загривке. И взор его сосредоточен преимущественно на неспешно передвигающихся пятках Емельяныча.

В какой-то миг Сергея пронзает тревога и жалость. Замечает, что правая пятка пришлепывает. Как бы не опускается за туфлей, не поспевает за нею, и туфля, оказываясь на асфальте раньше пятки, снизу ее подшлепывает. Словно нога стала деревенеть, и туфля стремится с нее соскочить.

Если человека сбила машина, и у него соскочили туфли, он уже не жилец. Обувь соскальзывает (даже сапоги) от смертных судорог, пробегающих по ногам. Походка у Емельяныча была с пороком. Пришлепывал, как шепелявые пришепетывают. Правая туфля просилась на волю. Слышала судороги.

Этого еще никто не замечал. Возможно, он и сам не подозревал о своей особенности. Объемный и бесценный груз (голова) на высоте 168-ми сантиметров был несом без единой погрешности.

Шея у Максимова забинтована: тогда ему казалось, что у него болит горло. На самом деле болел позвоночный столб – отсюда и шлепанье пятками. Боли, как потом выяснилось, были страшные, просто он молча терпел их. Накануне, смущаясь, спрашивал у Сергея, не может ли тот поинтересоваться «таблеткой Политбюро», – это ж как надо было допечь Максимова, чтобы он обратился с такой просьбой!

Сергей поинтересовался у бывшего члена п/б академика Вадима Медведева, с которым издавна дружил. Академик пожал плечами:

– Ты знаешь, я ее ни разу не видал. По-моему, это шарлатанство.

Сергей передал слова Медведева при встрече Максимову. Максимов промолчал. У него две молоденькие дочери, родившиеся в Париже, одна еще школьница. Ясно, что боялся не за себя – за них…

Сергей тащил ящик с книгами, не выпуская из виду шаркающую, стариковскую, старше самого Максимова, пятку в темном носке. «Но примешь ты смерть от коня своего…». В душе все запеклось: увидимся ли еще хоть раз?

После 91-го интерес Максимова к Сергею не пропал. Напротив, дружба стала еще сердечнее. Сергей ведь тоже стал изгнанником, правда, в своей стране. В этом теперь они были на равных: Максимов в Париже, сквозь который он нес сейчас свой чуждый и скорбный профиль, и Сергей в Москве.

Спустились в метро, приехали на бульвар Сен-Мишель. Максимов привел их в русский книжный магазин «ИМКА-Пресс». Видно было, что со Струве, сосредоточенным исключительно на Солженицыне, у Максимова не самые лучшие отношения.

Сергей с коллегой стали показывать сотруднику и совладельцу, как потом выяснилось, магазина образцы своих книг, привезенные из Москвы. Емельяныч, сухо поздоровавшись с ним, демонстративно отошел в сторону и погрузился в развал. Умел держать паузу.

Квартирка на Лористоне была скромной. Из прихожей, в которой двоим не разминуться, сразу попадаешь в небольшой кабинет, из которого Емельяныч умудрился сделать приемную госсекретаря приличного государства. Или госсекретаря в изгнании.

В кабинете как бы проведена незримая черта. На одной половине, на некоем возвышении, ореховый старинный столик под зеленым сукном. В резном старинном кресле восседает писатель в белоснежной рубахе, галстуке и в домашних тапочках на скрещенных ногах – под скорее будуарным, нежели письменным, столом. Перед столом, сбоку, стул с кожаным сиденьем. Для посетителя.

Максимов садился за свой столик и не беседовал – вел прием. Тихим, ровным, докторским голосом. На что жалуетесь? Чем страдаете?

На второй половине кабинета терпеливо, шепотом переговариваясь, ждали приема страждущие. Сергей встречал среди них и чиновников, и банкиров, и академиков. Реже всего писателей: предпочитают, видимо, самолечение.

Вспомнил, где видел и этот стол, и скрещенные ноги в тапочках. В Сенегале. В городе Сент-Луисе, на берегу грандиозной, величаво-медлительной, потому что катит не воду, а жидкую (и, наверное, приторно сладкую) халву одноименной реки Сенегал. Сергея, как почетного пленника, ввели в кабинет губернатора провинции.

Первое, что он увидел, были скрещенные тапочки под резным колониальным столиком. На босу ногу. Над ними – штанины цвета хаки, еще выше, над столом, возвышался генерал, тоже в хаки, с огромными звездами на погонах, в зеленом галстуке с брошью и с лицом, напоминающим драгоценную брошь, из остывающей, хотя и переливчато потеющей, магмы.

Оденьте русскую непроглядную ночь в генеральский мундир, и получите искомый образ.

А возможно, и маршал: по периметру, прямо на глиняном полу, поскольку стульев не было, сидели в национальных хламидах полуголые люди, и некоторые – черными, птичьими головами на длинных и выгнутых, аж позвонки вспучились, шеях – в пол. Ниц!

И худые, костлявые, музыкально-птеродактильные пальцы распростерты, как будто к тапкам хотят благоговейно дотянуться…

Maximoff тоже принимал, как генерал-губернатор Парижа. Правда, на столе у сенегальского губернатора даже чернильницы не было – не царское дело? А стол вполне мог быть близнецом: Сенегал – одна из последних потерянных Парижем колоний во франкофонной Африке.

Генерал-губернатор русской колонии на чужбине. Завоеванный завоеватель.

Потом добирались обратно, и Сергей опять, искоса и незаметно, поглядывал с тревогой вниз. Там же, в квартирке на рю Лористон, был обильный ужин для крошечной делегации с традиционным эксклюзивным блюдом – малосольным лососем, приготовленным накануне хозяйкой, женой писателя, моложавой и строго подобранной Татьяной Викторовной.

Ели, пили, произносили тосты. Максимов сидел за общим столом, но как бы на отлете, в тени, не пил совершенно, с нелепым бинтом на горле и молча, нежно, издалека поглядывал, не вслушиваясь в болтовню, на них.

Зиму он пережил. Ранней весною Максимов умер.

…Виделся ли Набоков с Солженицыным? Нет. А вот Максимова знаменитый отшельник однажды к себе пригласил. Позвонил из кукольного городка в Швейцарии, где все последние годы жил в одном номере гостиницы, и позвал на обед. Будто речь шла о том, чтобы перейти с рю Лористон на рю Дарю.

Назавтра Максимовы снялись, ехали ночь на поезде. Примчались, нашли гостиницу, вошли во двор. На многолетнем излюбленном месте, в излюбленном шезлонге, подставив солнцу утконосое, исхудало холеное лицо, сидит, с закрытыми глазами, одинокий, громоздкий старик. Поздоровались.

– Я вас ждал, – сказал, не раскрывая глаз, престарелый изгнанник, – проходите, пожалуйста. Обедаем тогда-то и за таким-то столиком.

Помолчали. Потом пообедали – практически молча. И уехали. Через пару месяцев Набокова не стало.

Писатель не может быть идентифицирован ни с какой властью, даже самой распрекрасной. Потому что любая власть нацелена на осуществление верховенства общественного, коллективного над личным. Писатель же, если настоящий, а не бутафорский, культивирует в личности – личность. Индивидуальность. Индивидуализм.

–  Я поздно понял, что в 70-х-80-х нас использовали, – необычно жестко и горько сказал Сергею в одной из последних бесед Максимов.

– Кто? – спросил Сергей, стесняясь уточнить «кого?».

– Те, кому Союз был поперек горла.

Видимо, сам он в 90-х и пытался компенсировать это искусное международное «использование». В 90-х им владела еще одна мысль, почти страсть! – разрушительная для любых властей: на каждом углу заявлял, что мир погибнет от перепроизводства, от того, что запрограммирован барышниками исключительно на потребительство.

Да, они вечные антагонисты: Власть и Художник. Художника можно брать с собой на охоту, усаживать с собой за стол, он будет вам благодарно заглядывать в глаза и говорить отточенные комплименты. Но когда он садится в одиночестве за собственный стол, пенек, треногу, колониальную антикварную штучку или будуарный, туалетный столик, тогда – имейте мужество ждать неожиданностей.

Во время работы в ЦК партии начальником у Сергея был Александр Дегтярев – 1-й заместитель заведующего Идеологическим отделом ЦК. Сергей был его заместителем. В ЦК появились в один день. Дегтярев пришел с должности секретаря Ленинградского обкома партии, Сергей – из заместителей председателя Гостелерадио.

Встретились в кабинете у Дегтярева, поздоровались. Сергей не знал, что Дегтярев, как и Ломоносов, родом с Ледовитого океана – хотя с другого, не архангельского, а магаданского пляжа. Но обратил внимание: рукопожатие у парня, практически его ровесника, на год-два старше, плотное и теплое.

– Как будем обращаться друг к другу? – спросил Сергей.

– Я – Александр, – ответил Дегтярев.

– Ну, тогда я – Сергей.

Они подружились. (В скобках надо заметить, что иногда отчество выразительнее и красноречивее имен и фамилий, так вот: отчество Дегтярева – Якимович).

Дегтярев – питомец Ленинградского университета, историк, доктор наук, специалист по… нет, не партстроительству, а по крестьянскому вопросу в России XVII (!) века. Никогда не работал в комсомоле, а сразу, по чьей-то руководящей славянофильской прихоти, попал на работу в партию.

Если и была в ЦК русская партия, то самым просвещенным и основательным, без истерии и холуяжа, ее представителем являлся, несомненно, Александр Дегтярев. Кряжистый, борцовской стати, с лермонтовскими печальными глазами и несокрушимым ироничным спокойствием.

В августе 91-го он выходил из ЦК последним, с папкой официальных бумаг (в том числе и Серегину партийную учетную карточку прихватил с собой). На вопрос юного революционера, руководившего на выходе не менее юными автоматчиками (мы-то думаем, что на службе у власти люди, а на самом деле – автоматы), где его документы, ответил:

–  Со мной.

Неизвестно, как революционер, но автоматчики, видимо, узнали его: пропустили без проволочек.

Сергей подружился с ним в хорошие, утренние дни своей и его жизни. Но, как ни странно, и с наступлением для обоих черных дней дружба не распалась, как часто бывает, а окрепла.

Дегтяреву принадлежала блестящая идея, связанная с Максимовым.

– Слушай, – сказал ему однажды Сергей. – Ставлю тебя в известность, что завтра обедаю с Максимовым. Предлагаю тебе присоединиться…

Время было такое, что за обед с Максимовым с работы уже б не выгнали – ставить в известность начальство вовсе не обязательно. Но Сергею хотелось представить Максимову ЦК в новом, непривычном для того облике, в лице его, ЦК, меньшинства. Хотел познакомить западника, тогда еще западника Максимова с учеником и младшим другом Льва Николаевича Гумилева.

– А где вы обедаете?

– Пока не определились. Прошлый раз приглашал его в «Прагу»…

Дегтярев, подумав, предложил свой вариант: принять Максимова официально – он имел на то право и небольшую представительскую статью – в «Октябрьской». Тогда это была роскошная цековская гостиница на улице Димитрова – сейчас она называется «Президент-Отель».

Собственно, цековской ее можно было назвать с оговоркой. Строилась гостиница во времена Брежнева для первых секретарей, приезжающих в Москву на пленумы, съезды и т. д. А закончилось строительство при Андропове.

Руководство Управления делами ЦК пригласило Юрия Владимировича осмотреть «объект». Андропов ходил по холеным – по тем временам – мраморным интерьерам в глубокой и молчаливой задумчивости. Управленцы застенчиво скользили по пятам. Вышли змеевиком из парадного. Андропов, прежде чем сесть в «ЗИЛ», приостановился, бросил через плечо:

– Советским коммунистам здесь жить не пристало.

Управделами Павлов, долгожитель ЦК, многолетний любимец Брежнева, с выправкой министра двора его величества графа Фридерикса (только без его великолепных усов), напрягся в почтительном недоумении.

– Пускай живут несоветские, – добавил угрюмо Андропов.

Так в «Октябрьской» поселились гости ЦК – несоветские, некоторые из них впоследствии стали антисоветскими. Первые секретари начали робко въезжать сюда лишь при Черненко.

Дегтярев, пользуясь положением, заказал банкетный зал. Максимов явился на банкет в бабочке. Букет стоял на крахмальной скатерти. Официанты появлялись и, оставляя на столе аппетитные следы своего мимолетного пребывания, бесшумно исчезали: банкетный зал в полном распоряжении троих.

Максимов, судя по всему, был доволен. ЦК КПСС, выславший его когда-то из страны, давал ему прием – под председательством кандидата в члены ЦК. Причем, догадывался Максимов, на казенный счет.

Дегтярев и Максимов нашли общий язык…

ИСТОЧНИК: Инсайдер https://in-sider.org/culture-i-religia/item/1095-degtyaryov-maksimov-i-drugie.html