22 июня 1941 года, ранним утром, немецкие войска начали наносить удары по городам Советского Союза и вторглись в его пределы. Началась важнейшая, решительная часть Второй мировой войны, Великая Отечественная война 1941-1945 годов.
Необходимо отметить, что до сентября 1939 года у нацистской Германии и Советского Союза попросту не существовало общих границ, которые гитлеровские войска могли бы перейти. Между двумя государствами пролегали территории Польши и стран Балтии: Литвы, Латвии и Эстонии. Однако после пакта Молотова-Риббентропа 23 августа 1939 года и секретных протоколов к нему ситуация существенно изменилась: к лету 1941 года не было ни Польши, ни государств Балтии, а Германия и Советский Союз обладали обширной общей границей, вдоль которой Гитлер и начал накапливать войска для удара.
Советское руководство получало сообщения о подготовке этого удара, как от своих разведчиков (вроде Рихарда Зорге), так, например, и от правительства Великобритании, однако продолжало полагаться на пакт о ненападении. Результатом неожиданного для Кремля нападения Гитлера на СССР стало продолжительное исчезновение из публичного пространства Сталина. Он впервые обратился к населению страны только в следующем месяце. А тогда, сразу после 22 июня, когда было неясно, насколько быстро и глубоко смогут прорваться на территорию Советского Союза гитлеровские армии, Сталин молчал, отправив вместо себя обратиться к жителям СССР Молотова.
Однако был один из лидеров стран будущей антигитлеровской коалиции, кто уже тем же вечером 22 июня в своём радиообращении дал оценку вторжению нацистов и призвал все народы мира поддержать народы Советского Союза в их сопротивлении национал-социализму. Это был премьер-министр Великобритании Уинстон Черчилль. Давний и убеждённый враг коммунизма, он оказался способен в этот решительный момент отложить это неприятие в сторону ради совместной победы над режимом Гитлера, ставшим глобальной угрозой для человечества.
Речь Уинстона Черчилля по радио, 22 июня 1941 года
Я пользуюсь случаем, чтобы обратиться к вам сегодня вечером, потому что мы достигли одной из кульминационных точек войны.
В первый из этих напряжённых поворотных пунктов, год назад, Франция пала под гнётом Германии, и нам пришлось в одиночку противостоять этой буре.
Второй такой момент произошёл, когда королевские ВВС сумели разбить немцев во время их дневного воздушного налёта и тем самым предотвратили нацистское вторжение на наши острова, когда мы были ещё плохо вооружены и плохо подготовлены.
Третьим поворотным пунктом стало принятие президентом и Конгрессом Соединенных Штатов закона о лизинге и займах, предусматривающего выделение почти 2 миллиардов фунтов стерлингов из богатств Нового Света на помощь в защите свобод, наших и их собственных.
Это были три переломные точки. А четвертая из них — прямо перед нами: в 4 часа утра Гитлер вторгся в Россию.
Все обычные формальности его вероломства были соблюдены с особой тщательностью. Между двумя странами был торжественно подписан и оставался в силе договор о ненападении — и Германия ни разу не жаловалась на его невыполнение.
Под покровом ложных заверений немецкие армии в огромном количестве выстроились вдоль линии, простирающейся от Белого до Черного моря, их военно-воздушный флот и бронетанковые дивизии медленно и методично заняли свои позиции.
Затем, внезапно, без объявления войны, даже без выдвижения ультиматума, немецкие бомбы обрушились с неба на российские города; немецкие войска нарушили российские границы, и час спустя немецкий посол, который до предыдущей ночи щедро осыпал русских уверениями в дружбе, почти в союзничестве, попросил о встрече российского министра иностранных дел, дабы сообщить ему о состоянии войны между Германией и Россией.
Таким образом, в гораздо больших масштабах повторилось то же надругательство над всеми формами подписанных договоров и международного доверия, свидетелями которого мы стали прежде в Норвегии, Дании, Голландии, Бельгии и которое сообщник и шакал Гитлера, Муссолини, так точно повторил за ним в отношении Греции.
Всё это меня нисколько не удивило. На самом деле я ясно и точно предупреждал Сталина о грядущих событиях. Я предупреждал его так же, как и других до этого. Остаётся лишь надеяться, что эти предупреждения не были пропущены им мимо ушей.
На данный момент нам известно лишь, что российский народ защищает свою родную землю и что его лидеры призвали оказывать максимально возможное сопротивление.
Гитлер — злобный монстр, ненасытный в своей жажде крови и грабежа. Не удовлетворяясь тем, что вся Европа или уже находится под его пятой, или же подвергается им террору и попыткам порабощения в разных формах, он решил теперь распространить свою работу по истреблению и опустошению на бескрайние просторы России и Азии.
Ужасающая военная машина, которую мы и остальной цивилизованный мир так глупо, так покорно и так слепо позволили нацистским гангстерам выстроить год за годом практически с нуля, — эта машина не может простаивать, дабы не заржаветь и не развалиться. Она должна находиться в постоянном движении, перемалывая человеческие жизни, разрушая как дома, так и права сотен миллионов людей.
Более того, машину эту нужно подкармливать — не только человеческим мясом, но и нефтью. И вот теперь этот кровожадный негодяй из подворотни бросает свои механизированные армии на новые поля для бойни, грабежа и разорения.
Бедные русские крестьяне, рабочие и солдаты, он должен украсть у них хлеб насущный. Он должен поглотить их урожай. Он должен отнять у них нефть, приводящую в движение их плуги, — и таким образом вызвать голод, не имеющий аналогов в истории человечества.
И даже кровавая бойня и разорение, которые принесет его победа (если он её одержит — хотя он ещё её не одержал!) русскому народу, сами по себе станут лишь ступенькой к попытке ввергнуть 400 или 500 миллионов жителей Китая и 350 миллионов жителей Индии в ту бездонную пропасть человеческой деградации, над которой так гордо возвышается дьявольский символ свастики.
В этот приятный летний вечер не будет преувеличением сказать, что жизни и счастье ещё одного миллиарда человек находятся под угрозой жестокого насилия нацистов. Одного этого достаточно, чтобы перехватило дыхание.
Однако сейчас я объясню вам кое-что ещё, что скрывается за всем этим и что очень тесно связано с жизнью как Великобритании, так и Соединённых Штатов.
Нацистский режим ничуть не лучше самых худших черт коммунизма. К тому же он лишен всех смыслов и принципов, за исключением алчности и тяги к расовому господству. И он превосходит всех в проявлениях человеческой порочности, в эффективности своей жестокости и в свирепой агрессии.
Никто не был более последовательным противником коммунизма, чем я, на протяжении всей последней четверти века. И я не отказываюсь ни от единого своего слова, сказанного о нём. Однако всё это меркнет перед тем зрелищем, которое разворачивается прямо сейчас, и прошлое с его преступлениями, безумствами и трагедиями отходит в тень.
Я вижу русских солдат, стоящих на границе своей родной земли, защищающих поля, которые их отцы обрабатывали с незапамятных времен. Я вижу, как они оберегают свои дома; а их матери и жены молятся — о да, ведь бывают времена, когда все молятся о безопасности своих близких, о возвращении кормильца, героя, своего защитника.
Я вижу тысячи российских деревень, где средства к существованию добываются с земли с таким трудом, но где всё ещё сохранились самые простые человеческие радости, там смеются девушки и играют дети. И я вижу, как на всё это надвигается ужасающий натиск нацистской военной машины с её бряцающими оружием и цокающими каблуками щеголеватыми прусскими офицерами, и с её отменно подготовленной агентурой, только что запугавшими и заковавшими в цепи дюжину стран.
Я вижу также тупые, закалённые, покорные, грубые массы немецких солдат, наступающие будто рой ползущей саранчи. Я вижу в небе немецкие бомбардировщики и истребители, измученные многочисленными поражениями от британцев — они так рады найти, как им теперь кажется, более лёгкую и безопасную добычу.
И за всем этим блеском, за всей этой бурей я вижу ту небольшую группу злодеев, которые спланировали, организовали и обрушили этот поток ужасов на всё человечество.
И вот тут мои мысли обращаются в прошлое, к тем временам, когда российская армия была нашей союзницей против того же смертоносного врага, когда они сражались столь доблестно и стойко и помогли одержать победу, от которой сами — не по нашей вине — оказались, увы, полностью отрезаны.
Я пережил всё это, и простите мне, если я сейчас несколько расчувствовался и погрузился в давние воспоминания. Однако теперь я должен объявить о решении правительства Его Величества, и я уверен, что это решение, с которым в своё время согласятся и великие доминионы. Об этом решении мы должны объявить прямо сейчас, немедленно, без всяких отлагательств. Я должен сделать это заявление, но разве вы можете сомневаться в том, какой будет наша политика?
У нас есть лишь одна цель и одно непреклонное намерение: мы полны решимости уничтожить Гитлера и все остатки нацистского режима. Ничто не отвратит нас от этого. Ничто. Мы никогда не будем вести переговоры; мы никогда не станем заключать сделки с Гитлером или кем-либо из его сообщников. Мы будем сражаться с ним на суше; мы будем сражаться с ним на море; мы будем сражаться с ним в воздухе — до тех пор, пока, с божьей помощью, не избавим землю от его тени и не освободим все народы от его ига.
Любой человек или государство, сражающиеся против нацизма, получат нашу помощь. Любой человек или государство, идущие на стороне Гитлера, — наши враги.
И это относится не только к государствам, но и ко всем представителям мерзкой породы «квислингов»*, которые становятся орудиями и агентами нацистского режима, действуя против своих же соотечественников и против своей родной земли.
Эти «квислинги», как и сами нацистские лидеры, будут — если только их не уничтожат собственные соотечественники, что избавило бы нас от хлопот, — на следующий же день после победы переданы нами в руки союзного трибунала. Такова наша политика, и таково наше предупреждение.
Следовательно, мы окажем России и русскому народу всю возможную помощь. Мы также призовём всех наших друзей и союзников во всех уголках мира последовать этому же курсу столь же неуклонно и до самого конца, как и мы сами.
Мы предложили правительству Советской России любую техническую или экономическую помощь, которая в наших силах и которая может быть им полезна. Мы будем бомбить Германию денно и нощно, наращивая масштабы бомбардировок месяц за месяцем обрушивая на неё все более интенсивный поток бомб и заставляя немецкий народ каждый месяц ощущать всё более остро долю тех страданий, которые сами они обрушили на человечество.
Примечательно, что не далее, как вчера, королевские ВВС, нанося удары по территории Франции, с минимальными потерями сбили 28 немецких боевых машин в воздухе над французской землей, на которую те вторглись, которую осквернили и которую, как они утверждают, удерживают.
И это только начало. С этого момента фундаментальное расширение наших военно-воздушных сил будет происходить со всё возрастающей скоростью.
Через шесть месяцев станет очевидно, насколько велика помощь, которую мы получаем от Соединенных Штатов в виде военной техники всех видов, особенно тяжелых бомбардировщиков. Это не классовая война. Это война, в которой участвует вся Британская империя и всё Содружество Наций без различия расы, вероисповедания или партии.
Не мне говорить о действиях Соединенных Штатов, но я скажу следующее: если Гитлер воображает, что его нападение на Советскую Россию вызовет хоть малейшее расхождение во взглядах или ослабление усилий великих демократий, твёрдо настроенных на его гибель, он глубоко ошибается.
Напротив, мы станем лишь крепче и воодушевлённее в своих усилиях по спасению человечества от его тирании. Мы укрепимся, а не ослабнем в своей решимости и в своих возможностях.
Сейчас не время морализировать по поводу глупости стран и правительств, позволявших рушить себя одну за другой, когда, объединив свои усилия, они могли бы с лёгкостью спасти и себя, и весь мир от этой катастрофы.
Однако, когда я несколько минут назад говорил о кровожадности Гитлера и о его полных ненависти вожделениях, которые подтолкнули и соблазнили его на русскую авантюру, я сказал, что за его яростью скрывается более глубокий мотив.
Он хочет уничтожить мощь России, потому что надеется, что, если ему это удастся, он сможет тогда вернуть основные силы своей армии и военно-воздушных сил с Востока, чтобы бросить их на этот остров [Великобританию], который, как он знает, он обязан завоевать — а иначе ему придётся понести наказание за свои преступления.
Его вторжение в Россию — не более чем прелюдия к попытке вторжения на Британские острова. Он, несомненно, надеется, что всё это ему удастся осуществить до наступления зимы и что он сумеет сокрушить Великобританию до того, как вмешаются флот и военно-воздушные силы Соединенных Штатов.
Он надеется, что сможет вновь, в ещё больших масштабах, чем когда-либо прежде, повторить тот процесс уничтожения своих врагов одного за другим, благодаря которому он так долго процветал и преуспевал, и что тогда будет подготовлена почва для заключительного акта, без которого все его завоевания будут напрасны, а именно — подчинения и Западного полушария его воле и его системе.
Таким образом, опасность для России — это опасность для нас и опасность для Соединенных Штатов точно так же, как дело каждого россиянина, сражающегося за родной дом, — это дело всех свободных людей и свободных народов во всех уголках земного шара.
Давайте усвоим уроки, уже преподанные нам жестоким опытом. Давайте же удвоим наши усилия и нанесём удар объединенными силами, покуда у нас остаются ещё жизнь и мощь.
Уинстон Черчилль,
Лондон, 22 июня 1941 года
* — Черчилль использует как имя нарицательное фамилию норвежского политика-коллаборациониста Видкуна Квислинга (1887-1945). Бывший министр обороны Норвегии, он основал партию с близкими национал-социализму идеями ещё в 1930-е годы, но не смог добиться успеха на выборах. После оккупации Норвегии в 1940 году Квислинг охотно пошёл на сотрудничество с нацистами и в 1942-1945 годах был главой марионеточного правительства страны, всецело зависевшего от Берлина. Так же, как аналогичные ультраправые режимы, вроде правительств маршала Петена во Франции или Антона Мюссерта в Нидерландах, Квислинг прикрывал свою работу на Гитлера идеей сильного государства, неприятием либерализма и прав человека, приоритетом нации перед личностью, восстановлением национального самосознания и так далее.
Перевод Александра Гнездилова
ИСТОЧНИК: Smart power journal https://smartpowerjournal.ru/220626/