Культ туалета, глупые слабости, пламенные мысли с примесью горечи и жизнь на арене истории. Публикуем избранные фрагменты дневников одного из самых ярких поэтов и писателей Серебряного века.

Тема первой русской революции 1905–1907 годов в художественной литературе гораздо в меньшей степени отражена, нежели Первая мировая, 1917 год и Гражданская война в России. События от Кровавого воскресенья до разгона II Государственной думы трактуются начальными эпизодами радикальных преобразований России первых двух десятилетий XX века, «прологом нового мира» или, как утверждала советская историография, «генеральной репетицией Великого Октября».

Биолог Алексей Москалев о веществах, которые могли бы увеличить продолжительность человеческой жизни (но пока никак)

Все знают, что в науке (точнее, в самых разных науках) подчас рождаются проблемы, которые не удается решить в течение десятилетий, а то и столетий. Великая теорема Ферма и гипотеза Римана о нулях дзета-функции — примеры хрестоматийные, но далеко не единственные.

В конце 1930 годов Донбасс жил в особом ритме. Шахты работали круглосуточно, газеты пестрели именами ударников, а воздух был пропитан духом соревнования. В этом мире, где ценились сила, выносливость и умение ставить рекорды, Алексей Стаханов стал настоящей легендой. Его фамилия стала нарицательной, а портрет знали даже те, кто никогда не спускался под землю. Но за громкими заголовками скрывался обычный человек — усталый, с мозолистыми руками, трудяга. Таким его впервые увидела Галина Бондаренко.

Тихий гул на задворках сознания, привычка мониторить новости и преследующее чувство упущенных возможностей. Постоянное беспокойство стало доминирующей эмоцией эпохи, в которой будущее потеряло четкие контуры. Сегодня это адекватная (в определенной мере) реакция на мировые потрясения. Разбираемся, как тревога стала нормой.