Этот заголовок об уничтожении российского мотострелкового полка «открывал» выпуск «Новой Газеты» №14 (385) от 22 апреля 1996 года. Впоследствии это сражение войдет в историю как самое кровопролитное для российских вооруженных сил в истории первой чеченской войны. В этом же номере — попытка выяснить, как продвигается следствие Прокуратуры РФ о трагедии в Кизляре и Первомайском, связанной с действиями Радуева по захвату заложников.
Противоречивая информация поступает о трагедии, разыгравшейся 16 апреля между селениями Ярыш-Марды и Дачу-Борзоем Чечни. Здесь боевиками из засады была практически полностью уничтожена колонна 245-го сводного мотострелкового полка Московского военного округа.
В поселке Мулино Нижегородской области, где на базе окружного танкового учебного центра был собран сводный мотострелковый полк, ждут страшный груз «200». По первоначальным данным, число погибших оценивалось в несколько сотен. Затем называлась цифра 93 убитых. Потом — 76. Сейчас министр обороны Павел Грачев объявил, что потери составили 53 погибших, 52 — раненых. Но, по данным грозненской комендатуры, через которую оформляли в последний путь домой погибших, убитых значительно больше. После 16 апреля из Грозного отправлено 163 цинковых гроба.
По данным из военных источников, в составе расстрелянной колонны были 199 человек: 29 офицеров, 17 прапорщиков и 153 солдата и сержанта. Сведения о том, что там же находились солдатские матери, ищущие пропавших без вести сыновей, пока не подтвердились. Вполне вероятно, акция боевиков — месть подразделению, воевавшему под Гойским.
Далеки от истины утверждения Б. Ельцина и С. Говорухина о том, что это была «мирная и безоружная колонна» с продовольствием. На самом деле 15 апреля это полностью вооруженное подразделение под командованием майора Терзавца на военной базе в Ханкале получило боеприпасы, горючее и воинское снаряжение. Так что оружия и патронов у мотострелков было в избытке, но воспользоваться им они не успели. —
На горном серпантине их ждала тактически грамотно организованная засада. По сведениям из штаба Северо-Кавказского ВО, ее устроили боевики Шамиля Басаева. По другим данным разведки, это были люди известного полевого командира Руслана Гелаева. Судя по боевому почерку, в составе боевиков были афганские моджахеды. Они беспрепятственно пропустили боевой разведывательный дозор, а затем одним залпом из гранатометов уничтожили первую, последнюю и штабную машину с радиостанцией. Колонна оказалась закупоренной на узкой горной дороге. К тому же без связи и управления. Ведь майор Терзавец погиб в первую же минуту боя.
С господствующих высот боевики кинжальным огнем расстреливали оказавшихся в ловушке мотострелков. Целыми и невредимыми чудом остались лишь 12 человек. Остальные были убиты и ранены. Сейчас правительственная комиссия, ‘куда входит министр внутренних дел А. Куликов и начальник Генштаба М. Колесников, расследует причины этой трагедии. П. Грачев уже поспешил снять с должности командира 245-го сводного мотострелкового полка.
Крайним пытаются сделать и командующего федеральными войсками в Чечне генерал-лейтенанта Вячеслава Тихомирова. Возможно, что не усидит в своем кресле и Павел Грачев.
Виктор. УСТИНОВ
Сколько заплатил Радуев за «прорыв» из окружения? На этот и другие вопросы пытается ответить генпрокуратура РФ
По свежим следам трагедии, разыгравшейся в Кизляре и Первомайском, где боевики Радуева захватили и удерживали заложников, Генеральная прокуратура РФ возбудила уголовное дело по признакам преступлений, предусмотренных статьями 77 (бандитизм), 102 (умышленное убийство при -отягчающих обстоятельствах), 126 (захват заложников) и 213 (терроризм) УК РФ. Государственная Дума поручила своему комитету по безопасности держать дело под контролем и периодически докладывать депутатскому корпусу о ходе расследования.
С тех пор прошло почти три месяца. Что же удалось выяснить за это время? |
«Для исполнения преступного замысла руководители банды в первых числах января 1996 года организовали сбор боевиков в п. Новогрозненском и с. Гребенском Чеченской Республики. В ночь на 9 января 1996 года банда в количестве около 250 человек, вооруженная гранатометами, стрелковым и иным оружием, на автобусах и автомобилях, объезжая блокпосты, двинулась к г. Кизляру. В 7 — 8 километрах от города транспорт был оставлен с группой охраны, а банда около 4 часов утра вышла к окраине города. Разделившись на группы, бандиты захватили больницу, напали на войсковую часть и аэродром. В заложниках у бандитов оказались около 314 стационарных больных, 51 медсотрудник и свыше 3000 (!) человек из числа жителей… Лица, оказывавшие боевикам сопротивление, расстреливались.
При нападении на войсковую часть № 3766 в завязавшейся перестрелке с боевиками были убиты полковник О. Собокарь и рядовой Р. Филяев.
На аэродроме сожжены 2 вертолета, выведены из строя БТР-80 и БМП-1, поврежден топливозаправщик.
В результате террористической акции в Кизляре погибли 34 человека. В числе убитых — 7 сотрудников милиции и 2 военнослужащих.
Путем переговоров руководства Республики Дагестан с Радуевым было достигнуто соглашение об освобождении заложников и выезде банды на территорию Чечни, однако в нарушение достигнутой договоренности об освобождении всех удерживаемых, бандиты захватили с собой 128 заложников.
По пути следования возле села Первомайского боевики разоружили и захватили в заложники 36 милиционеров сводного отряда Новосибирского УВД и, войдя в село, заминировали подступы к нему, с помощью заложников вырыли окопы и заняли оборону. На требования представителей федеральных органов о сдаче оружия и освобождении заложников бандиты ответили отказом.
В ночь на 18 января банда совершила. нападение на позиции федеральных сил, прорвала ‚ кольцо окружения и ушла на чеченскую территорию, уведя с собой более 60 заложников.
Во время операции в селе Первомайском погибли 30 человек, из которых — 16 заложники и, 14 сотрудники милиции. В селе Первомайском разрушены 330 тысяч домовладений, выведены из строя газопровод, водопровод, ЛЭП. Разрушены здания мечети, медсанчасти, местной администрации.
Из числа бандитов обнаружены 38 убитых, трупы которых выданы под расписки родственникам. Количество трупов боевиков, вынесенных при прорыве оцепления, не установлено.
После завершения боевых действий были задержаны 16 человек, участвовавших в банде. Среди них — трое военнослужащих российской армии. Участие двоих из них не подтвердилось, и уголовное дело в отношении них было прекращено.
Военнослужащий Н. Горев в рядах банды находился с августа 1995 года и был активным ее участником. Против него военной прокуратурой Грозненского гарнизона возбуждено уголовное дело.
Из числа задержанных двое скончались от огнестрельных ранений. Оставшиеся 11 бандитов содержались в следственном изоляторе г. Махачкалы. .
В соответствии с постановлением Государственной Думы «Об объявлении амнистии в отношении лиц, участвовавших в противоправных действиях, связанных с вооруженным конфликтом на территории Республики Дагестан в январе1996 г.», уголовное дело в отношении арестованных и задержанных бандитов 14.02.96 г. прекращено, они из-под стражи освобождены и обменены на удерживаемых в качестве заложников сотрудников милиции Новосибирской области. В настоящее время расследование по делу продолжается. Срок действия продлен до 09.06.96 г.».
Если это действительно все, что удалось выяснить за достаточно длительный срок, то следствие может тянуться веками. Фактически лишь уточнено количество человеческих потерь и масштабы разрушений. При этом число уничтоженных боевиков оказалось значительно меньшим, чем ранее неоднократно и публично объявлялось военными. Почти неделю шли непрерывные атаки на Первомайское с применением тяжелой артиллерии, установок «Град», село практически полностью разрушено, и в результате — только 38 пораженных противников. Из 250 боевиков почти двум сотням удалось уйти целыми через кольцо федеральных войск. И‚ ни слова о виновных. Вопросы, на которые нет ответов у следствия.
— Кто пропустил отряд Радуева в Дагестан?
— Кто отдал приказ об остановке колонны боевиков и заложников у Первомайского?
-Кто дал приказ о применении «Града»?
-Почему не предупредили новосибирских милиционеров о хитроумном плане их разоружения?
-Правда ли, что за «коридор» из Гудермеса Радуев заплатил 50 000 долларов?
Несколько вопросов председателю комитета Госдумы по вопросам безопасности В. Илюхину.
— Ранее было объявлено, что в Первомайском найдены убитыми по крайней мере 150 боевиков, а теперь, после расследования, оказалось — всего 38. Власти сознательно преувеличивали цифру, чтобы оправдать масштабы разрушений в селе, длительность м жестокость операции?
-Мне сложно говорить о том, какой смысл вкладывали в ту информацию.
-Почему в материалах Генпрокуратуры ничего не говорится о действиях федеральных властей? Получается, например, что бандиты добровольно засели в Первомайском: вырыли окопы, со вкусом обустроились, так что и не выживешь их ни в какую Чечню?
— Мы запросили предварительную информацию. Идет следствие, в том числе и по вопросу законности применения тяжелой артиллерии, массированных ударов с воздуха. Но это уже будет следующий этап расследования.
Ясно, что ее убила война, которая стала спецоперацией
Посвящается светлой памяти Надежды Чайковой
Впервые наши дороги пересеклись в Грозном в декабре 1994 года. Журналисты, жившие в гостинице «Динамо», вместе отходили от увиденных днем ужасов войны, вместе переживали ночные бомбежки, гася свечи и устремляясь к проемам дверей, в которых, как нам объяснили, больше шансов выжить при попадании в дом бомбы.
В тот раз Надя, по образованию востоковед, сотрудница редакции «Радио России», попала на войну как бы случайно — в информационной редакции никого не оказалось, и послали. ее. Послали на несколько дней, до приезда основного репортера. Но, когда тот приехал, Надя уже не. смогла уехать. Она не могла уехать по той же причине, по которой не могли уехать и другие совестливые люди, оказавшиеся в силу разных причин в те трагические дни в Чечне. Став очевидцами боевых действий, все они ‘остро ощущали тяжесть катящегося на Чечню вала насилия. Отъезд. в Россию для россиян в тот момент означал постыдное бегство в безопасные квартирки и предательство по отношению к остающимся. Звучит это несколько наивно. Но это так; Да и каждый из нас нес долю ответственности за преступное насилие.
Кроме того, была ещё и слабая иллюзия, что присутствие журналистов как-то «свяжет» войну —ведь преступники, как обычные криминальные, так и военные, не любят гласности, и потому ни в какие времена на гражданских бойнях не жаловали независимых газетчиков…
Потом иллюзии растаяли. Многие: журналисты сломались и из независимых стали вполне зависимыми. Многие, но, к счастью. далеко не все. Надя не только-была в ‘числе этих последних, но, несомненно, была одним. (если не-самым) ‘из наиболее посвященных во все перипетии происходящего журналистов. Она провела очень много времени в Чечне, наблюдала ‘развитие событий в разных фазах конфликта. Не просто встречалась, но сопереживала самым разным. людям — беженцам, ‘обитателям подвалов и развалин, ополченцам и их командирам, имела. тесные контакты как с представителями руководства противостоящих сторон, так и с представителями различных общественно-политических сил и организаций. Надя слишком много знала, слишком много говорила по радио и в газетах, это и определило ее судьбу.
Политик порой обязан сходить с трибуны под скрип своих ботинок
Ковалев Анатолий Гаврилович
Где-то бродит поколение честных людей. Поколение – это не просто дюди одного возраста. Год рождения скорее важен для паспорта. «Поколение – это люди одного склада ума, готовые защищать свои идеалы. Единомыслие, схожая нравственность, схожие убеждения – вот что образует вертикаль поколений». Так говорит Анатолий Ковалев, дипломат, бывший заместитель министра иностранных дел, поэт. Он работает в МИДе с 1948 года.
Политики — это какие-то особенные люди?
— Политика — это профессия. Как в каждой профессии, есть люди талантливые и бездарные. Но все они должны быть профессионалами. Это качество настоящего политика. Есть еще и демагоги, но это другой вид деятельности.
Непрофессионализм, дилетантство в политике жестоко мстят за себя. Вообще политика — жесточайшая вещь. Если речь идет о большой политике, то все сводится в конце концов к интересам человека. И только та политика заслуживает называться настоящей, которая нравственна и честна.
— Вы это серьезно? А такая разве есть?
— Да. Но в политике бывало всякое. Страсти почти шекспировские…
— Как вам кажется, политики могут узнать себя, например, в сказках?
— Мне поэзия ближе сказки. Вот Пастернак, «Высокая болезнь»:
Столетий завистью завистлив, Ревнив их ревностью одной, Он управлял теченьем мысли, И только потому — страной, Я думал о происхожденье Века связующих тягот, Предвестьем льгот приходит гений И гнетом мстит за свой Уход.
. Я это прочитал так: Ленин и Сталин. «И гнетом мстит за свой уход». Так же и музыка Шостаковича. Я не воспринимал эту знаменитую музыкальную тему из Седьмой симфонии только как тему фашистов. Я воспринимал это как поступь тоталитарного сапога вообще. Если же говорить о сказках, то, может быть, самая ‘актуальная для отечественной истории сказка — это «Голый Король». Чтобы сказать: а король то голый, — нужно мужество. И у нас это мало кто делает: юродивые или поэты.
— Вы сами хоть раз сказали, что король голый?
— Мне приходилось это делать. Не самому королю говорил, но приходилось. —
— В каких ситуациях?
— Выступая на пленуме ЦК в феврале 90-го года — я, может быть, заблуждался в чем-то, — я откровенно сказал, что есть тема, которую невозможно обойти: применение силы. Здесь не отделаться формулой Талейрана: «Пусть совесть мучает того, у кого она есть». Я тогда сходил с трибуны под скрип собственных ботинок… Кстати, я пытался говорить в своей книге «Азбука дипломатии», как отличить настоящего, нравственного дипломата от нечестного и конъюнктурщика… То есть мне приходилось называть вещи своими именами.
— Как на это реагировали?
— По-разному.
— Ругались?
— Конечно, ругались. Когда я давал какие-то советы, я мог` наткнуться даже на грубость.
— От кого?
— От первых лиц в государстве. Но все-таки прислушивались, потому что за моей спиной стоял опыт Министерства иностранных дел, авторитет дипломатической службы. |
— Сейчас самая больная тема — война. Считается, что войну затевают политики из своих каких- то целей…
— Так бывало. И в древней истории испокон веков, и сейчас… Но мы не умеем видеть другое. Мы привыкли воздавать должное деяниям полководцев, деяниям политиков, властителей, а тихой работы дипломатии порой не замечаем. Честная дипломатия работает на мир, на взаимопонимание, на доверие. И я считаю, что историческая наука, искусство допускают кардинальную ошибку, представляя историю преимущественно как историю войн. Людям вообще свойственно возвеличивать дела ратные… Между войнами — жизнь. Но это ли главное? Дипломаты — это генералы и рядовые несостоявшихся войн. Но. может быть, не убивающие не должны ходить в героях?
-В вашей практике вы сталкивались с тем, что конфликты можно было пресечь дипломатическими путями?
— Конечно. Кубинский кризис. Мир тогда стоял на грани катастрофы.
— А каким образом это решалось?
— Средствами дипломатии. Всем инструментарием, начиная от контактов дипломатов, контактов доверенных лиц, в том числе разведчиков, и кончая заявлениями на высшем уровне…
— Как же можно было во время Карибского кризиса пользоваться всякими «контактами», если это все очень быстро происходило?
— Я могу подробно об этом рассказать. Я тогда находился в США на сессии Генеральной Ассамблеи ООН вместе с Громыко, министром иностранных дел.
Громыко встречался с Кеннеди. Кеннеди знал, что мы на Кубе разместили свои ракеты, и в завуалированной форме он сделал предупреждение, что это неприемлемо для США. А когда мы летели из Нью-Йорка через Берлин в Москву, в хвосте нашего самолета уже был Карибский кризис. В Берлине из уст Якубовского мы услышали такую реплику: вот, американцы сами прохлопали с ракетами, а теперь возмущаются. А дома атмосфера была горячечной, почти бредовой. Это чувствовалось и в здании МИДа на Смоленской площади, и в Кремле. В мои обязанности входило докладывать Громыко наиболее важную и самую горящую информацию, поступающую по разным линиям и из разных стран, в особенности, конечно, из Вашингтона. С нетерпением в Москве ожидали сообщения по так называемому конфиденциальному каналу о встречах Роберта Кеннеди с одним из советских корреспондентов, который в действительности являлся офицером разведки. В один из самых напряженных моментов от Хрущева вдруг поступило удивительное распоряжение: немедленно направить президенту Кеннеди пластинку с записью популярной у нас тогда песни Колмановского на стихи Евтушенко «Хотят ли русские войны». Не знаю, чего больше было в этом жесте: наивности или отчаяния… События развивались стремительно. Наши корабли шли на Кубу, а им навстречу шли корабли американские, которые в результате объявления так называемого карантина — фактически ‚ военной блокады вокруг Кубы — имели указание останавливать и досматривать наши корабли. Никак нельзя было исключать американского удара по советским ракетам, уже установленным на кубинской земле. Я был свидетелем того, как Хрущев наконец-то принял решение: надо идти на то, чтобы повернуть наши корабли обратно.
— Что заставило его пойти на этот шаг?
— Я находился в Кремле, и мне как баз довелось докладывать Громыко, а потом и Хрущеву сообщение, полученное из Вашингтона. Оно было очень кратким. Сообщалось, что президент Кеннеди пошел молиться. Казалось, что и Белый дом, и Кремль заглянули в бездну, из которой повеяло тысячью Хиросим. И Хрущев решился. Он стал надиктовывать послание Кеннеди. Помощник Хрущева О. А. Трояновский и я обрабатывали текст послания. Чтобы не терять ни минуты на зашифровку послания в Москве, на расшифровку его в Вашингтоне и на передачу непосредственно адресату, было решено передать его немедленно по радио, а затем уже доставить текст формально. Смысл его заключался в том, что наши корабли остановятся и повернут назад, советские ракеты с Кубы будут вывезены, а американцы пойдут на некоторые уступки и выведут свои ракеты с территории Турции…
— Скажите, а было ли вам когда-нибудь стыдно за свою страну?
— Да. Когда в 56-м году осуществлялось наше вторжение в Венгрию. Я был там во время этих событий. Я тогда написал такое четверостишие:
Здесь все пропитано мятежом. .
Будапешт; ноябрь 1956 года.
Девочка, лет пяти, в танк кидает снежком.
Она — дочь своего народа.
Еще мне было стыдно, когда мы начали менять старые ракеты средней дальности на новые, СС-20. Они вызвали ответную реакцию в странах Запада, и мы получили в ответ размещение крылатых ракет и «Першингов» в ряде стран Западной Европы. По-моему, ничего не выиграли в военном отношении, а в политическом только проиграли.
У меня был довольно откровенный разговор с Громыко, и я ему сказал: «Я не понимаю, что мы выигрываем от размещения ракет СС-20, и почему не ищем какой-то договоренности со странами НАТО по этому вопросу. Представьте, что перед вами сидит простой советский гражданин и к вам обращается как к члену Совета обороны Советского Союза. «Першинг» за 6 —7 минут после пуска долетит до Москвы и вполне может залететь в окно этого кабинета. Что мы выиграем от этого? Какую безопасность?». Он промолчал. У разных людей на разных уровнях разные доводы были. Кое-кто мне сочувствовал, у меня много было единомышленников, А кое-кто доказывал свою точку зрения. Например, насчет ракет среднего радиуса действия СС-20 тогдашний замначальника Генштаба Ахромеев привел такой довод: если не заменить ракеты устаревшие на новые, — а новые ракеты были СС-20, — то старые ракеты начнут взрываться на старте, они неконтролируемы. Но он заверил, что Генштаб будет поддерживать предложение о переговорах с НАТО.
Я условился с ним, что буду, где возможно, выступать и говорить о том, что надо идти на переговоры. Никогда впоследствии я не вел бесед, в которых бы оправдывал размещение ракет СС-20. Другой пример. Тоже очень неприятный и очень болезненный. Ввод наших войск в Афганистан. Не стану подробно рассказывать, но я выступал, где только возможно, против этого, а впоследствии принимал участие в выработке позиции насчет вывода так называемого ограниченного контингента из Афганистана. Чем кончилось — известно. После того как произошло вторжение в Афганистан, я отказался вопреки предложению министра вести отделы Ближнего и Среднего Востока в МИДе, потому что замминистра пришлось бы заниматься афганскими делами, Громыко выразил сдержанное недовольство, но в конечном счете согласился и передал это направление другому.
— Сейчас вам бывает стыдно, когда вы смотрите телевизор? Вы можете по глазам определить, когда какой-нибудь политик врет?
‚ — Нет… Не вижу. Я чувствую по другим вещам. Я сравниваю факты, сравниваю с предыдущими заявлениями, с тем, что говорили другие политики, и вывожу собственные умозаключения, которые не всегда правильны, но они помогают мне найти точку опоры в своих нравственных подходах к событиям и вообще к жизни.
— А ваши стихи для Вас — не точка опоры? Вы считаете себя дипломатом или поэтом?
— Я до сего времени не решил, что было главным в моей жизни: поэзия или дипломатия. Дипломатия или поэзия… На склоне лет перевешивает убеждение, что, может быть, я мог бы больше достичь в поэзии, чем в дипломатии. Поэтому я собираюсь сейчас опубликовать новый сборник своих стихов.
— Поэзия с дипломатией не мешали друг другу?
— Нет. Мне всегда поэзия помогала чувствовать более остро, более живо, находить нужные слова в беседах, в документах. А история знает примеры того, что среди дипломатов были замечательные поэты. Вспомним Тютчева. Он был небольшим дипломатом, а остался великим поэтом в русской литературе. Или князя Горчакова… Его политическое мышление, несомненно, обогащалось восприимчивостью к поэзии. Недаром его другом с лицейских лет был Пушкин… Замечательно поэтичная формула «Россия не сердится. Россия сосредоточивается», содержащаяся в депеше князя Горчакова после Крымской войны, — стала классикой дипломатии и, по-моему, применима и к нашим дням.
Россия не сердится. Она сосредоточивается…
Ксения РОЖДЕСТВЕНСКАЯ
—
—