Такой заголовок «открывал» «Новую газету» №40 (411) от 28 октября 1996 года. Однако, его содержание имеет сугубо ситуационный, а не прогностический характер. К примеру, интервью с заместителем председателя Счетной палаты РФ Юрием Болдыревым помогает лучше понять коррупционные составляющие обстановки в стране. А публикация относительно открытия уголовного дела по фактам, касающимся деятельности Национального Фонда Спорта, — иллюстрация коррупции на «верхних этажах».

Мы перешли на зимнее время. Не переводом стрелки, но час назад. Это произошло незаметно, поскольку переход во вчерашнее время для тех, кто спит, вроде как и не очевиден.

Все — как вчера: политическое руководство банками, прессой, преступным миром (воровать разрешено всем, кто против коммунистов и за нынешнее руководство).

Вождь все чаще в деревне, а страной правят серые (голубые, рыжие —цвет выбирайте сами) кардиналы.

Но пробьют часы: перейдем же когда-то на летнее время? Лимузины превратятся в тыквы, а серые (голубые, рыжие), кардиналы, по обыкновению,  в мышей.  Как по «Золушке».

И останется в память о прошлом золотая туфелька. И туфелька, дай ей Бог силы, будет жать всем, кто лезет в нее, подгоняя под себя.

Акрам МУРТАЗАЕВ

Юрий БОЛДЫРЕВ: в стране созданы идеальные условия для коррупции

Чем благоприятен нынешний российский климат для невиданных масштабов коррупции и можно ли с этим бороться? Об этом размышляет Юрий Болдырев — заместитель председателя Счетной палаты Российской Федерации, высшего органа государственного контроля. |

— Юрий Юрьевич, похоже, общество уже практически не реагирует на факты коррупции. Артемий Троицкий (в настоящее время внесен в реестр иностранных агентов) на днях у нас в редакции заметил: «Все зашло далеко. Люди начали делиться на глупых и умнокоррумпированных».

— То есть «глупые» занимаются бессмысленной борьбой с «умными»? Известная логика: коррупция даже полезна, как смазка в скрипящем механизме… И если все будут «умными», то есть коррумпированными, — экономика заработает, и страна расцветет…

Помните, все восклицали: «Ну, когда же наконец к власти придут «новые русские», которые уже наворовались?» Пришли. «Умных» при власти стало за последнее время значительно больше.

В вашей газете уже упоминались результаты проверки Счетной палаты по Чечне: на так называемое «восстановление ее народного хозяйства» правительством в нарушение закона было выделено свыше 11 триллионов рублей. И выборочная проверка выявила массовые злоупотребления в их расходовании. А ведь эти деньги изъяты правительством из других статей: расходов на образование, здравоохранение… Не просто кто-то стал жить лучше или хуже: противозаконное изъятие средств из здравоохранения — это отнятые конкретные жизни, которые при желании нетрудно сосчитать. Может, спросим у родственников этих людей: действительно ли такой произвол «умнокоррумпированных» полезен обществу?

Никому не хочу навязывать свое представление о том, что такое хорошо или плохо, люди вправе жить как хотят. и если насквозь гнилое общество — их сознательный выбор, мне останется лишь констатировать, что я — в конфликте уже не с властью, а с самим обществом. И я не хочу, чтобы мой сын воспитывался и жил в таком обществе, вынужден был к нему приспосабливаться.

 — Вы считаете, что это сознательный выбор общества?

— Вопрос актуален. Напомню факты, вскрытые в прошлом году Счетной палатой при проверке Общественного российского телевидения. Например, огромный кредит, взятый ОРТ под высокий процент в банке и сразу положенный в тот же банк под процент значительно более низкий. Одна эта «операция» нанесла ОРТ ущерб в 4 миллиона долларов, из которых 2 миллиона — чистый урон государству как собственнику половины акций компании.

По глупости такие операции не совершаются, там всем руководят «умные». И щедрые подарки себе (наполовину за государственный счет): дорогие джипы и т.п. якобы в счет будущих прибылей — это, конечно, не от глупости. Исключительно — в силу абсолютной безнаказанности.

Так же, как и возможность осуществлять переплаты за некие общественно-политические программы — с проведением средств через несколько подставных структур. Если такие возможности для коррупции создаются в ключевых общероссийских средствах массовой информации и по результатам даже публичного (!) представления фактов не принимается никаких мер — это характеризует не показную (на экране телевизора), а реальную атмосферу и истинную идеологию, проповедываемую на всю страну. Какова может быть степень объективности таких СМИ?

Не потому ли с издевкой комментируют требования оказать помощь важнейшим государственным предприятиям (например, оборонным), но меняют тон, когда государственная помощь почему-то оказывается частным предприятиям? И переходят уже на совсем другую тональность, когда речь заходит о самих СМИ: они «особо важны для общества» к ним нельзя относиться как к обычному заводу…

А в результате проверок мы видим, что деньги, выделенные в бюджете на издание детских учебников и специальной литературы для слепых, идут на противозаконную поддержку ряда «избранных» газет.

Значит, не только не будет учебников, но и «избранные» газеты будут учитывать: кто и ради чего дал им денежки, отобрав их — назовем вещи своими именами — у детей и слепых. Так может, коррупция — это не зло вовсе?

— Но сегодня в желающих бороться с коррупцией недостатка нет — многие публичные политики начертали это на своих знаменах. Больше всего упований на «хирургические», карательные, порой даже противозаконные меры.

— Во-первых, важно различать лозунги и действия. Во-вторых, без жестких, в том числе и уголовных санкций за противозаконные действия, причем прежде всего именно высших государственных должностных лиц действительно не обойтись. Но не надо смешивать меры жесткие и противозаконные — такая ассоциация сознательно вбивается в головы: мол, мы (власти) готовы на жесткие меры, но уж тогда берегитесь — вам же и не поздоровится… И далее по этому, сто раз отыгранному сценарию: перепуганные граждане во главе с очень либеральной интеллигенцией тут же должны закричать: «Не надо, не надо, только не жесткие меры! Наоборот, всем сердцем поддерживаем очередную налоговую амнистию…»

В-третьих, борьба с коррупцией, конечно, не исчерпывается действительно необходимыми жесткими санкциями — ими она, скорее, должна подкрепляться. Главное — это ограничение поля произвольных решений, в том числе и для высших должностных лиц. И если вы руководитель высокого уровня — именно с этого вы должны начинать, если, конечно, всерьез хотите, чтобы коррупция перестала быть основным фактором, определяющим наше развитие, а точнее — нашу деградацию…

— Недавно довелось прочесть, что по рейтингу коррумпированности властей Россия находится в десятке самых неблагополучных стран мира. Но что-то не слышно, чтобы кто-нибудь у нас всерьез изучал факты взяточничества, давал им соответствующую правовую оценку. Если о приговорах взяточникам, скажем, в Южной Корее мы осведомлены неплохо, то о привлечении к ответственности наших — ничего…

— Представим себе три варианта. Первый: есть на стройке толковый прораб, но — «слаб», из каждых десяти бревнышек одно тащит себе. Другой вариант: чтобы украсть одно бревно, он заключает такие контракты, по которым половина поставляемых на стройку бревен оказываются гнилыми. И третий вариант — когда он вообще занимается не строительством дома, а переводом казенных денег в собственный карман. Так вот, я бы охарактеризовал нынешнюю ситуацию в стране уже как сочетание второго и третьего вариантов. То есть, по моей оценке, основная логика функционирования власти заключается сегодня не в попытках созидания, а исключительно в передаче «своим» тех или иных еще оставшихся «кусков» и в создании особых, льготных, исключительных условий опять же для «своих».

— Можете привести пример?

— Кредитные аукционы под залог контрольных пакетов акций ценнейших государственных предприятий стратегически важнейших, наиболее рентабельных.  Стоимость одного только «Норильского никеля» оценивается примерно в 20 миллиардов долларов. Но 38 процентов его акций переданы под залог коммерческому банку всего за 170 миллионов долларов. А спустя лишь год руководитель этого банка назначен первым заместителем председателя правительства!

Залоговые аукционы проводились под благовидным предлогом — для привлечения средств в бюджет (читай: для выдачи зарплаты бюджетникам, оплаты госзаказа и т.п.). Но проверкой установлено, что сумма, эквивалентная полученной в результате аукционов, была буквально перед их проведением (!) противозаконно размещена на счетах частных коммерческих банков, в первую очередь тех, которые затем — вот «удивительное» совпадение — стали победителями аукционов. Иными словами, вместо того, чтобы осуществлять бюджетные расходы, государство прокредитовало банки. А они затем ответно «прокредитовапи» нас с вами, но уже не просто так, а под залог нашего ценнейшего имущества.

Более того, никакого кредита правительство не брало: и в соглашениях, и в проекте закона о бюджете правительство не предусмотрело даже возможность возвращения этих средств из бюджета 1996 года (а средства, напомню, брались для привлечения в бюджет 1995-го). Все это с учетом многочисленных и целенаправленных нарушений законодательства при проведении таких аукционов, с учетом очевидного занижения начальной цены пакетов (для контрольного пакета без повышающего коэффициента по отношению к сумме рыночной стоимости отдельных акций, а напротив с понижением в два раза!) позволило Счетной палате сделать вывод о притворном характере этих сделок. То есть стороны в сговоре притворялись, а на самом деле преследовали в сделке совсем другие цели — отчуждение за бесценок государственного имущества. В соответствии с Гражданским кодексом такие сделки должны быть признаны ничтожными, то есть изначально недействительными, о чем мы и сделали представление генеральному прокурору. Но надлежащего ответа до сих пор не получили.

— А вам не кажется, что подобная информация по-прежнему воспринимается у нас в политических тонах? То есть оценка и интерпретация фактов зависят от того, из каких кругов они исходят — от демократов, коммунистов, национал-патриотов… По крайней мере, в правительстве торжествует иной подход?

— Мы обратились и к председателю правительства страны, предложив продлить срок закрепления акций, чтобы можно было изыскать средства для их возвращения государству и провести судебные процессы. Ответа тоже нет.

В ряде изданий пишут, что, поскольку денег у государства нет, то, не смотря на грубейшие нарушения законодательства, акции должны остаться у кредитодателей. Но дело не просто в нарушениях закона (хотя и это существенно), а именно в притворном характере сделок. Поэтому рано или поздно они должны быть расторгнуты.

Конечно, я допускаю, что ни нынешний президент, ни правительство, ни Генеральная прокуратура и Арбитражный суд не примут тех мер, которых требует от них закон. Между тем содержательная сторона преступления, с нашей точки зрения, ясна. И все, кто захочет теперь купить эти акции, должны иметь в виду, что факты, изложенные в официальном представлении Счетной палаты, никем не оспорены. А это значит, что завтра или через пять — десять лет при другом правительстве, при другом генеральном прокуроре другой суд все-таки примет законное решение.

— Звучит обнадеживающе…

`Сейчас же у нас, с моей точки зрения, совершенно сознательно создана система разворовывания государства. Подчеркиваю: не «не удалось создать систему, исключающую разворовывание», а наоборот — система выстроена, поддерживается и охраняется. В качестве примера возьмем бюджетное устройство.

Нормальная схема, действующая, например, во Франции и в большинстве других государств, предусматривает, что бюджетные деньги ни на минуту не попадают в коммерческие банки. Они должны проходить по счетам государственного органа — казначейства, счетам Центрального банка. У нас же деньги до получателя доводятся через множество так называемых уполномоченных частных коммерческих банков, которые подолгу прокручивают их, зачастую обусловливая перечисление средств тем, что часть денег останется на их счетах. Поле для коррупции просто необъятно: неограниченная возможность прямого перевода национального продукта в руки собственников коммерческих банков.

-Вы что же, вообще против коммерческих банков?

-Я против безответственности власти. Можно выбрать любую схему, в том числе и с участием коммерческих банков, лишь бы она не позволяла разворовывать государство. Просто в этом случае договор с коммерческим банком должен предусматривать жесткие санкции, чтобы ни одному руководителю или служащему банка и в голову не пришло хоть на 15 минут задержать бюджетные средства. Но этого нет. Потому-то деньги «гуляют», и ни один человек в стране не несет за это персональной ответственности. Вот вопрос, без решения которого нечего и говорить о какой бы то ни было сознательной социально-экономической политике, а все разговоры о наведении порядка, о повороте реформ «лицом к людям» — полный бред или сказки для маленьких. До сегодняшнего дня в стране нет главного — реальной личной финансовой и уголовной ответственности за нарушения в использовании бюджетных средств и государственного имущества.

— И насколько в этих условиях имеют смысл все усилия Счетной палаты?

— Даже в первый, неполный год своей работы мы вскрыли нарушений, нанесших ущерб государству, на сумму свыше 5 триллионов рублей. И удалось добиться взыскания в федеральный бюджет свыше триллиона рублей.

Конечно, сегодня правоохранительная и судебная системы не работают, расследования всерьез не ведутся. Но факты зафиксированы, а значит, спустя какое-то время уголовные дела могут быть возбуждены и соответствующие решения — приняты. То же, что этого не происходит сегодня, говорит не о недостатках в работе Счетной палаты (хотя их, разумеется, хватает), а в целом о неработоспособности конституционного механизма. Высшая власть не исполняет своих конституционных функций по обеспечению законности прежде всего самими же органами власти.

-Однако известно, что правительство намерено внести в Думу проект нового закона о Счетной палате, призванного ограничить полномочия палаты только аудитом…

— В официальном совместном заявлении правительства и Центробанка, подписанном еще прошлой зимой В.Черномырдиным и С.Дубининым, зафиксировано намерение ограничить Счетную палату исключительно аудитом. Но аудит — это лишь сопоставление данных по документам, которые вы сами захотите мне представить. Государственный контроль — это и право требовать от имени граждан предоставления любого документа, который мы считаем у нужным проверить. Не случайно новый ` Уголовный кодекс, который вступит в действие с 1 января 1997 года, предусматривает уголовную ответственность за отказ в предоставлении нам информации. Хотя мы понимаем, что в реализации такой нормы будут проблемы —ведь она затронет не мелких чиновников, а высших должностных лиц.

` Правительство регулярно разрабатывает «законы» о государственном финансовом контроле, смысл которых один: поставить на одну доску с независимым органом — Счетной палатой — параллельный орган от исполнительной власти. Зачем — покажу на примере. Так, во время проверки Роскомпечати было установлено, что около половины площадей комитет сдает в аренду — причем без согласования с уполномоченным государственным органом, без перечисления полученных средств в бюджет. Но ведь именно по этому вопросу незадолго до нас проводились проверки Госкомимуществом и органом внутреннего контроля правительства — КРУ Минфина России. И обе эти проверки не установили нарушений закона, вскрытых Счетной палатой! Как говорят: «Почувствуйте разницу!»

Но именно потому, видимо, и  создаются все новые «ВЧК», в то время как Счетная палата России — единственный конституционный контрольный орган, действительно не зависимый от Президента и исполнительной власти, — до сих пор не имеет никакого своего помещения для работы: мы вынуждены арендовать площади в шести различных точках Москвы! Но гарант Конституции не считает это вопросои своей ответственности.

Николай АЛЕКСЕЕВ

Ещё долго подлецов будут делить на своих и чужих

Громкое благодаря НТВ и ОРТ заявление бывшего главы Национального фонда спорта (НФС) Бориса Федорова о том, что Коржаков и Стрелецкий вымогали у него 40 млн долларов, заметили «где надо». В Генпрокуратуре создана расширенная следственная бригада, которая займется проверкой фактов, изложенных Федоровым. Заместитель Скуратова по следствию — Катышев уже получил из московского УФСБ расширенную справку по уголовному делу № 544. Кстати, возвращение Федорова в НФС надо, видимо, понимать, как плату за «озвучку» компромата.

Уход в подполье

Парадокс, однако, в том, что факт «вымогательства» Коржаковым и Стрелецким денег у Федорова доказать практически невозможно. Для этого экс-президенту НФС необходимо документально показать наличие 40 млн долларов у фонда. А по мнению специалистов, если это произойдет, то в тюрьме в первую очередь должен оказаться сам разоблачитель.

Но обо всем по порядку. Для начала об уголовном деле № 544, о котором туманно намекал Евгений Савостьянов (в настоящее время внесен в реестр иностранных агентов), справку о котором запросил Михаил Катышев и о котором «Новая газета» писала 29 июня этого года. Дело это было возбуждено 26 сентября 1994 г. по факту злоупотреблений `в НФС, а спустя четыре дня Алексей Ильюшенко руками своего зама Олега Гайданова дело прекратил как необоснованно возбужденное. «Необоснованным» Генпрокуратуре показалось то, что под турнир на «Приз «Известий» НФС завез в страну спиртного и сигарет на 500 млн долларов. Освобождение от таможенных платежей составило 1 млрд долларов, а официально на турнир было потрачено всего 2,7 млн долларов. Оставшиеся 997,63 миллиона НФС потратило, видимо, на раздачу милостыни.

Результатом неудавшегося уголовного дела стал уход Тарпищева в министры спорта, а во главе НФС стал Федоров. Первым делом отважный борец с коррупцией решил «спрятать» деньги фонда, чтобы не мозолить глаза правоохранительным органам.

С приходом Федорова большинство контрактов НФС заключал «под ноль». К примеру, покупал партию товара за 15 млн долларов за рубежом и за эту же цену плюс транспортные расходы отдавал товар на реализацию внутри страны. Напомним, что таможенные платежи по спиртному и сигаретам достигали двухсот процентов, а значит, реальная стоимость завезенного товара возрастала вдвое. Деньги делились, скорее всего, черным налом. Иначе Федорову не то что НФС, а захудалого кооператива доверять нельзя.

Чтобы не быть голословным, приведу один пример. 5 августа 1994 года НФС заключил с немецкой фирмой Frel Trans Handels Gmb H контракт № 23/94 на поставку в Москву сигарет Маrlboro, Воnd, L&М и Ароllоп-Soiuz. Общая стоимость контракта 12 028 500 долларов. А на реализацию фирме «ЛАСМИ Лтд.» сигареты отдали за 13 471 920 долларов, осталось еще минимум 11 миллионов. О том, куда они делись, спросить лучше у киоскеров. Новая форма работы имела массу плюсов. По документам НФС оказывался беден, как церковная мышь. А «черные деньги» легче распихивать по собственным карманам, да и налоги не надо платить с прибыли. Но это не единственная схема работы НФС.

Много шума и… ничего

. В начале 1995 года фирмы ТОО «ЛАСМИ Лтд.» и ТОО «ЮВК-СТОМ» обратились в Республиканский социальный коммерческий банк (РСКБ) с просьбой выделить им кредит под закупку товаров по импорту. В качестве обоснования кредита предоставлялся вышеозначенный и уже отработанный контракт с Frel Trans Handels Gmb H. 3 февраля РСКБ выделил обеим фирмам по 5 млрд рублей на 3 месяца под 220 процентов годовых с ежемесячной выплатой и 640 процентов в случае просрочки кредита В тот же день «ЛАСМИ Лтд» перевела 3 миллиарда на счет НФС в «Национальном кредите», а «ЮВК СТОМ» все 5 миллиардов. Поручителем кредитов выступил Мострансбанк.

Удивительно, но РСКБ, выдавая кредит, даже не обратил внимание, что обе фирмы зарегистрированы на квартире, обязательства и просьбы перевести деньги в НФС написаны от руки, а среди учредителей фирм одни и те же люди с долгопрудненской и солнцевской пропиской.

Впрочем, понять РСКБ можно: в случае невозврата кредита выплатить деньги с процентами обязался поручитель, то есть Мострансбанк.

Сложнее понять Мострансбанк, который взял на себя такие обязательства. Может быть, магия названия «НФС» подействовала, а может быть, все объясняется тем, что оставшиеся от кредита 2 млрд рублей «ЛАСМИ Лтд.» перевела на счет самого Мострансбанка.

Как бы там ни было, деньги на счета НФС РСКБ перечислил. Когда же пришло время платить проценты за первый месяц, ни «ЛАСМИ Лтд.», ни «ЮВК-СТОМ» не перевели в банк положенные 916 млн рублей. Тогда РСКБ с помощью нотариальной исполнительной надписи снял со счетов Мострансбанка по 1 млрд 266 млн рублей за каждую фирму.

Мострансбанку ситуация не понравилась. Но когда правоохранительные органы приехали арестовывать руководителей «ЛАСМИ» и «ЮВК», оказалось, что буквально за час до этого уже приезжали люди в милицейской форме и всех «арестовали». Найти «арестантов» в итоге не удалось, а Мострансбанк покорно выплатил все причитающиеся РСКБ деньги с процентами.

Остается загадкой, почему Мострансбанк не потребовал своих денег обратно. Договора были заключены под просроченный контракт, и любой арбитраж вынес бы однозначное решение. Говорят, правда, что перед окончательной выплатой у президента Мострансбанка побывали в гостях угрюмые ребята спортивного вида.

Если отбросить эвфемизмы и перейти с юридического на «конкретный» язык, то вся эта операция будет называться «поставить лоха на `бабки». Сколько раз НФС и его фирмы-однодневки проворачивали немудреную операцию с «кидаловом», неизвестно. Следователи считают, что не единожды и не дважды. Но, к сожалению, в те времена любое дело, связанное с НФС, на языке следователей называлось «висяк».

Сегодня времена изменились. НФС не полощет только ленивый. Компромат изливается ушатами, но непосредственно деятельностью фонда никто не занимается. Мы просто свидетели очередного кремлевского фарса, где по-прежнему «сукиных детей» делят на своих и чужих.

P.S. Мы, со своей стороны, будем следить за работой вновь созданной следственной бригады, которая занимается проверкой заявления Бориса Федорова. Хотя уже сейчас понятно направление этой работы.

 Леонид КРУТАКОВ

Тайное дело генерала Вьюнова

Исчезновение двух высокопоставленных военачальников из объединенного командования КМС (коллективные миротворческие силы) Таджикистана, то есть начальника штаба генерал-майора Ю.И. Вьюнова и замкомандующего по ВВС полковника Н.И. Малышева, превратилось в детективную историю с поиском главных свидетелей преступления.

В 35-м номере «Новой газеты» за 1996 год была опубликована статья под названием «Куда исчез генерал Выюнов?». В этом материале шла речь о сенсационном задержании душанбинскими правоохранительными органами самой крупной партии опий-сырца на российском военном вертолете в аэропорту столицы республики.

27 августа 1996 года военной прокуратурой войсковой части ПП 62507 было возбуждено уголовное дело по факту контрабанды наркотических веществ, и в качестве свидетелей были допрошены оба вышеназванных начальника.

Хотя многие военные, с которыми удалось побеседовать нашему корреспонденту, утверждали, что груз, по всей вероятности, принадлежал высокопоставленному военному руководству КМС.

На запрос депутата Государственной Думы Юрия Щекочихина в Главную военную прокуратуру РФ был получен ответ, подтверждающий факт заведения уголовного дела по задержке — наркотиков в душанбинском аэропорту. Но на вопрос, куда же делись свидетели, заместитель главного военного прокурора С. Э. Гавето отпарировал казенной фразой: «Сообщение каких-либо данных в интересах следствия представляется преждевременным».

На второй запрос депутата Щекочихина о местонахождении Ю. Вьюнова и Н. Малышева пока не получен ответ, хотя, по нашим достоверным источникам, оба «свидетеля» находятся в тюрьме «Лефортово». `

Мы связались с одним из сотрудников прокуратуры и еще. раз осведомились о судьбе военных. Но в ответ мы получили крайне невразумительное объяснение: «Если генерал Ю. Вьюнов и арестован, то, очевидно, по другому делу». Из этого следует, что МО РФ пытается очередной раз замять это скандальное дело. То, что некоторые российские военные уже несколько лет как вовлечены в наркобизнес, в Таджикистане ни у кого не вызывает сомнений.

За последние годы было несколько случаев задержания военных бортов с дорогостоящим наркотиком: гашишем и опием-сырцом. Сегодня можно ‘говорить о миллионах долларов, которые зарабатываются наркодельцами в Таджикистане, и вовлечены в этот прибыльный бизнес все те, кто имеет доступ к приграничной зоне. Но самые крупные партии. перебрасываются авиатранспортом, так как военные борты МО РФ не имеет право проверять ни одна местная правоохранительная структура.

Отдел расследований

В Швейцарии арестован Михась, а в России идут генеральские пресс-конференции

Пока отечественные силовики раздевают друг друга на пресс-конференциях, их западные коллеги арестовывают наших преступников.

Арест в Швейцарии знаменитого лидера солнцевской группировки Михайлова (Михася) взволновал Россию куда меньше, чем очередная публичная разборка между бывшим начальником московского РООПА Рушайло, назначенным на очередной высокий пост, и Петровым, первым заместителем министра МВД России.

Когда меня спрашивали, кто же прав в этом конфликте, стоившем Рушайло его поста, я отвечал лишь одно: они мне все надоели. Мне надоело публичное выяснение счетов между собой нашими генералами. Хотя это, конечно, лучше, чем стрелять друг в друга из танков, попадая, естественно, в безвинных прохожих. Конфликт Рушайло с Петровым не стоит того, чтобы о нем думать серьезно. Главное — в другом: в полном развале наших спецслужб и МВД в частности.

Такое ощущение, что наша милиция сегодня превратилась в героев кинобоевиков: маски, удары прикладами, разгоны рынков. Мы это видим каждый день, но только не чувствуем, как эти эффектные действия сказываются на элементарной безопасности российских граждан.

С приходом на пост министра МВД войсковика Куликова милиция все больше и больше ассоциируется не с нормальной полицией, а с регулярным войском, которое только что и может делать — стрелять, не разбирая куда и в кого.

Потому-то спасибо западным коллегам российской милиции за то, что они так заняты поиском наших преступников, что у них просто нет времени на то, чтобы разоблачать друг друга.

Юрий ЩЕКОЧИХИН

Кто пошел на Центробанк?

Всякий раз, когда Дубинин назначает журналистам свидание, жди сенсации. Так случилось и на этот раз. Правда, повод для закрытой пресс-конференции, державшийся в секрете до самого конца, превзошел все самые смелые ожидания. Сергей Дубинин сообщил, что на него «наехали» спецслужбы

События, имевшие место 18 октября в офисе Столичного банка сбережений, имеют две версии: авторство одной принадлежит самому Сергею Дубинину, второй — начальнику Управления по экономическим преступлениям (УЭП) ГУВД Москвы полковнику милиции Сергею Солдатову. Изложим их в этой последовательности.

Итак, как рассказал журналистам на экстренной пресс-конференции Сергей Дубинин, в Столичный банк сбережений явилась группа сотрудников УЭП московского ГУВД и предъявила руководству банка постановление, согласованное с Сергеем Солдатовым. Как следовало из документов, некоторое время назад в банке был открыт счет на имя председателя ЦБ Сергея Дубинина, на который впоследствии были переведены 110 тысяч долларов США из Тверьуниверсалбанка. Кроме того, у уэповцев была при себе санкция московской прокуратуры на изъятие искомых документов. По словам Дубинина, он был незамедлительно поставлен в известность о происходящем: по «вертушке» ему отзвонил президент Столичного банка сбережений Александр Смоленский. Узнав обо всем, глава Центробанка выслал на «место происшествия» сотрудника службы охраны ЦБ, а сам начал названивать в инстанции, которые могли иметь отношение к происходящему. Тем временем сотрудники УЭП покопались в банковской документации, ничего не нашли и удалились восвояси. Сергей Дубинин расценил произошедшее как продолжение кампании по дискредитации его как главы Центробанка и пообещал разобраться с тем, кто подал на него кляузу руоповцам (в представленных документах фигурировала фамилия некоего Кожуховского, с подачи которого в СБС и пришли искать счета Дубинина).

Несколько иную версию предложили в Управлении по экономическим преступлениям ГУВД Москвы. По словам Сергея Солдатова, в прокуратуру поступили сведения о том, что якобы три высокопоставленных должностных лица, включая Сергея Дубинина, изъяли крупные денежные суммы из Тверьуниверсалбанка и перевели их в СБС. Эту информацию и должны были проверить уэповцы. По словам Солдатова, в банк сотрудники милиции не приходили. Был послан обычный запрос, на который из банка был дан ответ: мол, все это не соответствует ‘действительности, так как структура счетов, указанная в постановлении, не соответствует структуре счетов СБС.

Наверное, не суть, приходили сотрудники Управления по экономическим преступлениям в СБС или общались с банком на расстоянии. Важно другое. По некоторым данным, сотрудники милиции предложили банкирам шума не поднимать, а проверять информацию «по-тихому».

Чем руководствовался президент СБС Александр Смоленский, немедленно отзвонивший Сергею Дубинину? Подумал; что между СБС и Центробанком вбивают клин недобросовестные конкуренты? Руководство банка от комментариев на этот счет воздерживается. Наверное, в банке ждут, что Сергей Дубинин выполнит свое обещание разобраться с заказчиками и организаторами этой аферы. Прежде всего предстоит выяснить, кто скрывается за фамилией Кожуховский. В УЭП на запрос по этому поводу ответили коротко: временно не работающий. В то же время по неофициальным каналам удалось установить, что Кожуховский — бывший сотрудник Тверьуниверсалбанка. Отсюда и ссылка на «исходную» точку: деньги Дубинина ушли якобы из ТУБа. Что ж, стремительность, с которой ведомство Сергея Дубинина «расправилось» с банком-банкротом, наверняка пополнила ряды его недоброжелателей, однако трудно предположить, что некий государственный чиновник, знающий о скором отзыве лицензии у банка и уж тем более сам намеревающийся это осуществить, «бросит» в этом банке свои средства и не переведет их в новое кредитное учреждение загодя.

Теперь по поводу того, кто мог выступить заказчиком всего дела. Эксперты сходятся в оценке, что заказчиком мог выступить банк, стремящийся убить сразу двух зайцев: подмочить репутацию главы Центробанка с возможным доведением дела до его отставки (кто бы мог подумать, что Смоленский начнет названивать Дубинину, они же никогда «в друзьях не ходили») и бросить тень на своего конкурента, в данном случае — Столичный банк сбережений.

Александр ЛЬВОВ

Банка тушенки

За что погиб в Чечне лейтенант – двухгодичник

Лейтенант Геннадий Матвеев погиб не в бою. Ему в настоящем бою побывать так и не пришлось. По окончании Бурятского политехнического института его призвали в Чечню. В батальоне, несущем службу в Шали, лейтенант был назначен начальником службы продовольственного снабжения батальона. Место при продуктах, по существующим понятиям, довольно «хлебное». Но не для человека, для которого слова «честь» и «совесть» не были пустым звуком.

Теперь понятно, почему служба у Геннадия началась неудачно? Не успел разобраться в делах, как батальонный продсклад был разворован. Расследования, естественно, проводить никто не стал, а всех собак спустили на неопытного офицера. Зарплатой около миллиона рублей убыток, естественно, не покроешь. К тому же собранные деньги, остатки офицерского жалования, которые он собирался отправить родителям, в родной Улан Уде, тоже украли.

Смерть в бою стала казаться двадцатидвухлетнему парню единственным выходом из создавшегося положения.

Но до боя, смерть в котором смоет позор, было далеко. Надо было исполнять свои обязанности. Пришлось идти на поклон к полковым снабженцам. Условия выдачи продуктов в батальон были жесткие – принять под свою ответственность количество провизии вдвое большее, чем выдадут на самом деле.

Матвеев отказался от подобной сделки. «Не хочешь по-хорошему, будем жить по Уставу»,- ответили полковые интенданты. Тем, кто служил в армии, хорошо известен подтекст этой фразы. Можно представить, какая служба по Уставу в войсках, где обворовывают своих сослуживцев, где взрывают блиндажи на собственных позициях, если те, кто на этих позициях остается, не смогли заплатить соответствующий выкуп – водкой, жратвой, сигаретами.

Результат визита к вышестоящему начальству был печален. В батальон выдали всего несколько мешков перловой крупы, ненавистной солдатам

«кирзухи». Презрительные, злые взгляды и слова сослуживцев были последней каплей…Итог – очередь из автомата в голову.

Дело о самоубийстве лейтенанта закрыли.

Игорь БЕДРОВ

От редакции. В основу этой публикации легли материалы расследования майора В. Я. Измайлова

Обман военнопленными

Уже не стреляют, но еще умирают

…Это был очень трудный разговор. Майор Измайлов часто прерывался, просил остановить диктофон. Собирался с духом — и продолжал. Предвижу, что и читать этот материал будет нелегко. Печальные цифры, страшные факты…Но если мы вчитаемся, вдумаемся в исповедь нашего героя, только что прибывшего из Чечни, будут спасены чьи-то жизни

Две задачи.

«14 сентября по приказу генерала Тихомирова я был направлен на месяц в Центральную ‘объединенную комендатуру. Передо мной стояли две задачи. Первая — поиск мест захоронений погибших военнослужащих и последующая их эксгумация. Вторая задача — поиск мест, где находятся наши, официально говоря, незаконно удерживаемые военнослужащие, или попросту пленные.

15-го я прибыл в Центральную комендатуру. Прежде всего. выступил по местному (чеченскому) телевидению и сообщил, кто я такой и чем занимаюсь. Сказал: если кто знает места захоронения, прошу сообщить. Ко мне пошли люди, рассказывали о погибших военнослужащих. Я передавал эти данные в отдел розыска военнослужащих, и на следующий день ездили эксгумационные команды…

Одновременно я пытался разобраться, почему так затягивается процесс обмена пленными. Ведь было принято решение в Хасавюрте: обмен всех на всех. .

В день приезда Лебедя мне предложили поехать в Новые Атаги, где должна была состояться встреча генерала с Яндарбиевым и Масхадовым.

Я выехал в Новые Атаги. Примерно за час до приезда Лебедя меня познакомили с Асланом Масхадовым. Он рассказал, что российская сторона не представила никаких списков чеченцев, которые находятся в тюрьмах, ямах, на гауптвахте, где-то еще.

Претензия чеченской стороны к нам — до 1500 пропавших граждан Чечни. Российская сторона называет примерно такую же цифру военнослужащих и гражданских лиц, которые находятся в плену у чеченской стороны.

Но я считаю, что обе эти цифры нереальны.

Российская сторона может рассчитывать примерно на 250 военнослужащих и гражданских лиц. К ним можно бы прибавить еще примерно 50 человек. Это «частные пленники», они живут в семьях жителей Чечни — у тех, кто потерял своих сыновей. Сыновья сидят в российских тюрьмах или местах предварительного заключения, и родственники надеются их обменять. Еще некоторых удерживают «индейцы», как их назвал Масхадов. В общем, мы можем рассчитывать ‘не более чем на 300 человек.

А где же остальные — более тысячи?

А остальные — это те, кого уже ‚нет в живых.

В лучшем случае мы можем найти их могилы.

Кого-то расстреляли в плену — война есть война, хоть мы ее войной не называем… Кто-то, находясь в чеченском плену, попал под наши же бомбы.

К тем, кого не вернуть, можно отнести и умерших от голода (есть свидетельские показания) и болезней в плену. И еще это те, кого мы просто бросили на улицах в январские дни 1995 года и в августовские дни 1996-го. Их растащили собаки…»

Чеченские списки

«Итак, чеченские списки тоже включают примерно 1500 человек. Вот список на апрель 1996 года — 1370 человек, но еще и в августе многие пропали.

Я считаю — дай Бог, чтобы ошибался, — чеченская сторона может претендовать не более чем на 50 человек. Почему?

Большинство из тех, кто попал к нам, были убиты. Их избивали до такой степени, что люди умирали.

Асланбек Сардалов — председатель грозненского сельского суда — рассказывал мне, как искал труп своего зятя, мужа дочери. Он был капитаном милиции. Его взяли в феврале 1995 года. Как и других, вывезли в Моздок. Им связали руки и ноги проволокой и покидали штабелями в «КамАЗы». Кто возмущался — тех расстреливали и выбрасывали. Те, кто лежал внизу, по дороге задохнулись, в том числе и зять Сардалова. Через несколько месяцев, ‘используя различные пути, Асланбек нашел в Моздоке его могилу под номером. А многие чеченские семьи не нашли своих родных и близких.

В это же время — в феврале 95-го — был вывезен в Моздок Ислам Гельгоев, 1960 года рождения. Он известный в Чечне человек, певец участвовал в конкурсе «Юрмала-90, его знает Иосиф Кобзон. Он тоже был взят на улице и вывезен, его судьба неизвестна. Остались двое детей, и с февраля 1995 года им говорят, что папа на гастролях, скоро вернется.

Двоих сыновей Хусейна Хамидова (он возглавляет Государственный комитет Чеченской Республики по розыску пропавших без вести), ребят 18 и 19 лет, убили и закопали. Хамидов через некоторое время сам их нашел, выкопал.

А иногда лень было копать, людей убивали и спускали в канализационные люки. Например, в 34-й школе Грозного. Там убили и сбросили в канализационные люки братьев Умаровых из Урус-Мартана, один из них был работником милиции, второй — лучшим хирургом, специалистом по сердечно-сосудистым заболеваниям урус-мартановской больницы. Он спас. много жизней, в том числе и российских военнослужащих. Я был в семье Умаровых в Урус-Мартане, разговаривал с их пожилой матерью, сестрами, дядей. Им трудно было говорить со мной…

В 34-й школе также убили и сбросили в канализационный люк брата Сулеймана Боприева, зампредседателя комиссии по розыску пропавших без вести Чеченской Республики. Это завгаевская комиссия, но какая разница, убивали всех подряд…

Этих людей нашли, опознали, у «взглядовцев» находятся видеоматериалы.

Ко мне подходили очень, очень многие люди, прошедшие через ямы в Ханкале. Им надевали мешки на голову и избивали. Кто-то не выдерживал, умирал. Где их закапывали — неизвестно… Это обычные ямы, метра четыре в глубину. В них держали людей и зимой, и летом.

В начале февраля 96-го года в Шатое должен был состояться обмен военнопленными. На тридцать одного российского военнослужащего 245-го полка — все с блокпоста — планировалось обменять четверых чеченцев.

Многие матери этих военнослужащих поехали туда. Российская сторона должна была представить троих или четверых чеченцев, их содержали на гауптвахте в Ханкале. Потом передали какому-то десантному подразделению, и трое из четверых были расстреляны без суда и следствия. (Я все это знаю от человека, официально занимающегося розыском российских военнослужащих, фамилию которого я не могу назвать.) В результате обменяли только одного чеченца. Его привезли в Шатой. Чеченская сторона отдавала четверых ребят. Эти четверо, со слов матерей, были хорошо одетыми, ухоженными, без каких-либо следов побоев. А чеченец через несколько часов после обмена скончался. Чеченская сторона выразила свое возмущение. Возмущались и российские матери… Несколько дней назад он был абсолютно здоров, и вот мы передаем еле живого человека…»

Не на кого менять

«Данные об осужденных и находящихся под следствием чеченцах должны быть в Министерстве внутренних дел. Но ведомство Куликова не представило такого списка. Я вышел по этому поводу на коменданта Грозного генерал-майора МВД Овчинникова. На совещании доложил ему: процесс обмена задерживается, потому что не на кого менять, у нас нет списка пленных чеченцев. Он сказал: напишите бумагу на имя заместителя министра внутренних дел по кадрам генерал-лейтенанта Федорова, я подпишу. Эта бумага пошла к Федорову примерно 20 сентября. Списков нет до сих пор.

Существует, неофициальный ‘список из 2002 ‘жителей Чечни, находящихся в тюрьмах России. Но подавляющее большинство из них попали в места заключения до ноября 1994 года. С точки зрения чеченцев (и с моей тоже), эти люди — просто уголовники. Есть попавшие туда позже, но их крайне мало В сентябре мы меняли пятерых чеченцев — двух журналистов и троих, которые шли о 218-й статье (за незаконное хранение оружия), — на 13 российских военнослужащих и гражданских лиц. Но эти трое чеченцев как находились под следствием, так и находятся, обвинение с них не снято. Значит, сегодня их обменяли, завтра могут снова забрать.

В числе этих троих был Абдуразаков Хизри — чеченец из Дагестана, из Хасавюрта. Я сутки жил у его брата Рамазана: В их семье находился наш солдат Коробов, который в состав тех тринадцати не входил. Когда Абдуразакова отпустили, его родственники отдали Коробова просто так. А Хизри Абдуразаков, так как с него не снята статья, всего одну ночь дома спал. Сейчас он скитается по Грозному. Неоднократно в моем присутствии он подходил к людям Лебедя (в частности, к Денисову) и просил решить его вопрос. Они говорили: мы позвоним, мы решим. А их звонок ровным счетом ничего не стоит: его обвиняет государство, при чем здесь звонок?..»

Нужна амнистия

«Я сделал вывод: все упирается в амнистию. Ведомство Куликова виновато только в одном: списков не дает. Но винить его в том, что людей не возвращает, нельзя. Никто не может их вернуть: есть закон, они осуждены судом. Для того чтобы обмен действительно пошел, нужна амнистия.

Не все наши ребята хотят вернуться из плена. Вы видели таких по телевизору, я видел их десятки. Кто-то ушел с оружием… Они боятся… Они тоже нуждаются в амнистии.

Не будет амнистии всем участникам чеченской войны — не будет и обмена. Обмен «всех. на всех» без амнистии — фикция».

 За что?

«Зебиров Олег Абдурашидович — наполовину чеченец, майор, служил в Вооруженных Силах России с 1974 по 1991 год. Когда вышли наши войска из Грозного, он остался там. Живет в районе 15-го военного городка, где находилась 101-я бригада внутренних войск. 11 августа 1996 года его двенадцатилетний сын Казбек выскочил из дома, чтобы купить «Сникерс». Группа из 101-й: бригады во главе с майором стала в него стрелять. Отец выскочил: «Что вы делаете за что моего ребенка?!. Проводите меня в санчасть 101-й бригады, иначе в меня ведь тоже будут стрелять» Они говорят: «Иди, иди, там тебя снайпер тоже убьет».

Мальчик еще был жив, когда отец его нес. Но в 101-й бригаде ему никто не открыл ворота. Там по соседству жила сестра его, и он отнес к ней ребенка. Мальчик через четыре часа умер. Если бы вовремя была оказана помощь… Отец не смог похоронить сына, как положено по мусульманским законам, до захода солнца. И вот на следующий день, 12 августа, отец сидит в доме перед трупом ребенка. Приходит тот же майор и требует, чтобы отец вышел, и забирают его и еще восемь человек по соседним домам. Солдаты-срочники стали заступаться, говорят майору: «Как же вы его забираете, когда труп ребенка. еще лежит здесь?» Майор говорит: «Да завтра он вам в спины будет стрелять». Но потом все-таки его отпустил…»

Я спросила Вячеслава Яковлевича Измайлова: значит, и этому майору, виновному в смерти ребенка, нужна амнистия?

Измайлов сказал, что майор, по чьему приказу солдаты стреляли в ребенка, ни в какой амнистии не нуждается, Он и его люди действовали как бы законно. И убивали, наводя конституционный порядок. И хотя отец мог бы опознать этого майора, он, майор, никогда не понесет никакого наказания. Такая это война…

Критерии обмена

«Когда обмен идет, как нам выдают людей? Каковы критерии: кого менять, кого не менять, кого менять в первую очередь?

Обмен происходит так: идет. просто лоббирование. Почему, скажем, обменивают отца Сергия? Отец Сергий поехал туда выручать солдата Бориса Сорокина. Сорокин попал в ‚плен 14 декабря 1995 года, отец Сергий — 28 января 1996 года. Отца Сергия через полгода освободили. А Сорокин остался в плену. То есть каковы принципы, на основании чего одних освобождают в первую очередь, а другие сидят и сидят в плену? Если не за деньги, то за кого-то хоть кто-то ходатайствует…

Армия в Чечню отправляет людей; за которых. никто не просит. И среди пленных — такая же картина: за кого-то попросили — их включили в список, а простые солдаты чаще всего никому не нужны, некому за них постоять. Поэтому они могут умирать там, в плену. Многие умерли.

Это возмущает матерей, находящихся в Ханкале. Некоторые матери не дождались своих детей.

Когда приехала Люба Родионова, ее сын был еще живой. Вовремя не обменяли. Сейчас он похоронен в Бамуте.

В Ханкале постоянно находятся 150 матерей, еще многие приезжают.  Уже два года там находится, например, бабушка Докаева Саши. Мать старшего лейтенанта Мелихова Александра ищет сына тоже два года. Родители лейтенанта Налетова ищут его с 24 ноября 1994 года.

У чеченской стороны тоже кто-то на первом месте, и чеченские матери также возмущаются, они ко мне подходили и говорили. То есть в одинаковом положении находятся что чеченские, что российские матери. Кто-то первого сорта, кто-то третьего, кто-то пятого…

Поэтому нечего удивляться, что за деньги меняют людей. Все средства хороши. Коль государство не платит — люди сами находят средства. Мать Родионова хочет все продать, чтобы за деньги выкопать труп сына…

Почему не отдают труп? Потому что во всем обман. По телевизору показывают, как гуманные российские войска разминируют местность и выходят оттуда. А фактически многие места не разминированы — в частности, в Бамуте. Люди продолжают подрываться на минах. И виновных не найдешь, потому что одни подразделения сменяли другие, все минировали… Администрация Бамута говорит: не хотите разминировать — дайте карты минных полей, мы сами разминируем. А карт не существует. Технику просят, не дают: то ли техники нет, то ли совести, не знаю. Приходится матерям идти договариваться за деньги — может, кто-то ночью сыновей откопает». .

Однажды майор Измайлов в Грозном собрал вместе чеченских и. русских матерей, чьи сыновья — пленники. Матери пришли с фотографиями своих детей. Женщины взялись за руки и плакали. И повторяли одну и ту же безнадежную фразу: «Обмен — всех на всех, всех на всех…»

Как сообщала уже «Новая газета», майор Измайлов прибыл в отпуск из Чечни с двумя военнопленными —Виктором Андреенко и Борисом Сорокиным. Это солдаты срочной службы. В плену находились 10 месяцев.

О том, как майор Измайлов вызволял их из плена, — очень долгая история.

Скажу только, что чеченская сторона отдала ребят майору Измайлову просто так — без всякого обмена, без каких-либо условий.

Вячеслав Яковлевич просил меня отметить, что спасти солдат ему удалось благодаря Зелимхану Яндарбиеву, Аслану Масхадову, Молвди Раисову, Казбеку Махашеву, Завали Ахаеву, Молади Баснукаеву.

Сколько бы ни говорил майор Измайлов об обмене военнопленных, он вновь и вновь возвращался к теме амнистии. Убежден: амнистия — ключевой вопрос обмена. И здесь решающее слово за Президентом России.

Российские военнопленные до весны не доживут, считает майор Измайлов. Многие могут умереть от голода и болезней.

Сейчас войны в Грозном нет.

Но эта необъявленная война не закончилась. Она — всего лишь остановлена.

Зоя ЕРОШОК

 .

—

—

—

—