Предлагаем вашему вниманию интервью о природе диктаторства, взятое американским журналистом Х. Р. Никербокером у всемирно известного психиатра Карла Густава Юнга в 1938 году. Анализ Юнга тем более интересен, что он и сам во многом не избежал искушений и слабости, которым подверглись немцы в 1930-е.

Откровенный разговор с драматургом и режиссёром Марком Розовским о его новой пьесе «Паранойя». Исходная точка сюжета — подлинная история академика Бехтерева, который осмотрел Сталина как обычного пациента и поставил вождю научный диагноз, стоивший ему жизни. Марк Розовский говорит о сталинском терроре и «культе личности», о соблазне «порядка», который на деле оборачивается беззаконием, и о том, почему русская культура — от Пушкина и Чехова до Солженицына — остаётся главным противовесом диктатуре и учит главному: жить не по лжи.

Путешествие по Европе, а затем и несколько лет вынужденной эмиграции сильно повлияли на Фёдора Достоевского — и на его мировоззрение, и на подход к творчеству. Рассказываем, почему фантазии о «стране святых чудес» не выдержали испытание реальностью, как писатель оказался на грани финансового краха и какие романы из «великого пятикнижия» были написаны вдали от России.

Жан Меслие, французский священник из сельской местности, утверждал, что религия создана для того, чтобы порождать субъектов, которые будут автоматически ей подчиняться.

В издательстве «Новое литературное обозрение» вышла объемная переписка Марка Алданова и Михаила Карповича — 374 письма, написанных в 1941–1957 годах. По ним можно проследить, как эмигранты создавали в Америке русский толстый журнал: искали на него деньги, спорили об орфографии и допустимых границах редакционной политики. Максим Батшев рассказывает о книге, которая добавляет важные подробности к истории русской эмиграции в США.

6 июня прошлого года на одном из центральных радиоканалов России два образованных и сведущих чело­века обсуждали день рождения Пушкина. Это были не филологи, но один писал стихи, был поэтом-бардом и прочел свои строки: «Его Россия крепостная/ На воспитание взяла».

Деепричастный оборот выделяется запятыми; «жи», «ши» пиши с буквой «и»; стеклянный, оловянный, деревянный… Это мы помним из школьной программы. Но современный русский язык — лишь лист в кроне гигантского языкового древа, корни которого уходят в древность, а ветви простираются в будущее, о котором не говорят в школе и о котором мы имеем очень смутные представления. Что ждёт язык как мировое явление? Смогут ли наши потомки прочесть Пушкина или Пелевина без перевода? На эти вопросы отвечает лингвист Владимир Плунгян.